Лишать себя отдыха, размышляя о чужих неприятностях — верный способ покончить с собой. Однако сон не шёл ко мне в ту ночь! Какими только глупостями не будоражил я своё стареющее сердце. Взял, да и высчитал, в каком году парень родился (месяц был известен — август). Затем мысленно открутил ещё девять месяцев против хода времени. Я не хотел этого, мозг произвёл расчёты самостоятельно. Получилась Дата. Приблизительная, конечно, но другой отправной точки у меня не было. И зачем-то я начал вспоминать свою жизнь в том году и в том ноябре. И вдруг я вспомнил… Нет, не это (чуть позже я вспомнил и это тоже), а кое-что иное, не имеющее прямого отношения к полученной Дате. Оказывается, было время, когда на моей руке действительно насчитывалось только четыре пальца! И была женщина, которая заметила такое во мне уродство. Она сказала откровенно, не пощадила: "Ничего у нас с тобой не получится, четырехпалый ты мой". "Почему?" — наивно спросил я. "Потому что один палец так и остался у тебя во рту, до сих пор сосёшь его вместо соски". "Почему не получится? Разведёшься с мужем, переедешь ко мне… или я к тебе…" Банальная, в общем-то, история: Он и Она. Сокурсники, с одного потока. Весёлая студенческая жизнь. Она — на несколько лет старше (двадцать пять против двадцати), пришла в институт после подготовительного отделения. Он — салага и шалопай, но умный, первый ученик в группе. Отличник, одним словом. Незаурядная в будущем личность. И смазливый, приятный во всех отношениях мальчик, чего там скромничать-то. У Неё — ребёнок и муж, вдобавок — удручающее отсутствие способностей. Зачем Ей понадобилось высшее образование? Ответ в одном-единственном слове: "Диплом". Нелепая уверенность, что "так принято", заставляла Её (и стаи ей подобных) каждодневно истязать себя, цепляясь за любую халяву. Отличник-шалопай был удобным объектом для эксплуатации, тем более, что Он не отказывал в интеллектуальной помощи ни одной из замученных учёбой девушек (ох, много таких эпизодов накопилось). Итак, банальная история: Он делал за неё курсовой проект. Просто так, от чистого сердца. По-дружески. Никаких глупостей и вольностей, не та ситуация, ибо сказано — ребёнок и муж. Они ведь только друзья, да? Или не только? Ребёнок — в детском садике, муж — в рейсе, шофёр-дальнобойщик. Халява начиналась в читальном зале, а завершалась у Неё на квартире, где уютно и тихо, где никто не помешает сосредоточиться на деле… Очевидно, Он что-то неправильно понял. А может, все понял правильно, потому что Она вовсе и не сопротивлялась, когда Он перестал сдерживаться. В то время Ему особенно нравились женщины взрослые и опытные, с которыми можно оставаться мальчиком, с которыми все просто. Сосунок, он и есть сосунок. Роняющий слюни на слюнявчик. С указательным пальцем во рту. Правильно Она сказала — ПОТОМ, когда кончен был не только курсовик, но и всё остальное. Он зачем-то попытался разыграть из себя благородного. Однако Она видела суть: "Четырехпалый!" Разумеется, к таким не уходят "на халяву" — от мужей-шофёров.
Произошло это как раз в ноябре того самого года. Дата…
Легко и спокойно думается о себе в третьем лице, особенно, если давнюю историю и историей-то не назовёшь. Интрижка, случайная связь. Почему же так стыдно возвращаться в исходную систему координат, в которой Он — это я? Стыдно и тошно. Тошно и стыдно… Сокурсница после совместно сделанного курсового проекта, как говорят женщины в таких случаях, "подзалетела". Удивительная неаккуратность! Или и впрямь не ожидала, что напряжённая работа потребует должной разрядки? Или не привыкла платить за услуги? А чтобы муж ничего не узнал — пошла на аборт, дождавшись очередного рейса. Я самолично отвёз её в больницу, сдал в гинекологическое отделение, и на том успокоился. Аборт — это освобождение. Очистить совесть можно только через страдания, и очень удачно, когда это чужие страдания. Мне бросили свободу, как кусок мяса бездомному псу. Таким образом, совесть моя была выскоблена до блеска. Наши с сокурсницей пути разошлись: она не пожелала, выйдя из больницы, ни встречаться со мной, ни даже разговаривать. Почему? Не моё дело! Вдобавок оставила институт. Как шептались девицы, из-за сложностей с ребёнком и мужем. А много позже, когда я и забыл о существовании этой женщины, вдруг встретил её на кафедре — оказывается, учёбу она не бросила, просто перешла на заочный факультет. Встретил и гадливо подумал: "Интересно, кто теперь у неё в "помощниках"? Наверное, кто-нибудь из профессорско-преподавательского состава". И вновь забыл о ней — уже навсегда…
Вот такой эпизод. А сколько ещё имел я встреч с женщинами, отдалённым результатом которых мог быть вчерашний вундеркинд? В ноябре — тридцать дней. Если напрячься и начать вспоминать по дням… тридцать эпизодов, конечно, не наберётся, но десяток — наверняка. Женщины ведь гораздо доступнее, чем стараются нам показать — я довольно рано обнаружил это несоответствие. Какой следует вывод? Могут ли подобные соображения вернуть душевное спокойствие?
