Поднимаясь по трем ступенькам лестницы, я вхожу, толкая тяжелую дверь. В доме уже многолюдно и шумно. Несколько машин стоит перед входом – близкие друзья и родственники Николая приехали на домашнюю вечеринку.
Холл встречает меня светом, голосами и ароматом готовящихся блюд. Я жмурюсь на миг, привыкая к искусственному освещению, а когда всматриваюсь в стоящих передо мной людей, желаю выколоть себе глаза.
Среди собравшихся гостей я вижу Арину…
Я выглядываю в окно, указывая Артуру куда подъехать. Скольжу взглядом по месту, по которому скучаю до одури, но куда и не хочу возвращаться.
Дом почти не изменился. Отец немного обновил фасад, забор, который стал чуть выше и мрачнее прежнего ярко-красного и уличные фонари, которые стояли теперь вдоль дорожки, ведущий к главному входу. Родной дом, в котором я выросла и который хранит самые счастливые и самые печальные воспоминания, встречает нас голосами и улыбками.
Отец выходит на крыльцо и, раскинув руки, как в детстве, ждет, когда я подбегу к нему и повисну на шее. Так я не делала уже лет десять, но сейчас в порыве чувств позволяю себе выскочить из машины, не дожидаясь, когда Артур откроет для меня дверь, подбегаю к отцу. Он расцеловывает меня в обе щеки и, наверно, со стороны мы кажемся немного странными. Девушка двадцати одного года от роду виснет на отцовской шее и смеется, пытаясь спрятаться от щетинистой щеки отца. Но я прячусь по другой причине.
Я все еще боюсь появляться здесь.
– Дочка, ну наконец-то! – радостно сообщает отец, выпутываясь из объятий и протягивая руку подошедшему Артуру. Пожав тому ладонь, он предлагает войти в дом. – Здравствуй, Артур. Я счастлив, что вы приехали вдвоем.
– С днем рождения. – Он пожимает крепко ладонь моему отцу, отчего на сердце становится тепло.
– Ох, спасибо, спасибо, – восторженно отзывается и переводит взгляд на меня. – Вы припозднились. Почти все уже приехали.
Артур хмыкает, но не признается, почему именно мы задержались. И тогда я беру всю вину на себя.
– Прости, пап. Это из-за меня мы задержались.
Я не лгу, потому что до последнего оттягивала момент, срочно придумывая причину побыть в гостиничном номере лишние десять минут. То макияж потек и пришлось его поправлять (на самом деле от навернувшихся слез, которые я тщательно маскировала в ванной комнате), то запропастившийся в дорожной сумке подарок для Димки.
– Да ничего страшного, дочь. – Отец улыбается ясной и беззаботной улыбкой. – Идёмте, я вас со всеми познакомлю. Тебя, Ариш, все заждались. Давно не видели. Меня все расспрашивают, как там Арина в Москве поживает. Скучают по тебе.
Смутившись, я киваю и беру под руку Артура, который позволяет мне вести его за собой в дом. Оказавшись в залитом светом помещении, на нас обрушиваются голоса. К нам стремительно приближается Марина, которая сияет как рождественская звезда. Я замечаю чуть в стороне друзей отца, двух ребятишек лет семи, не старше. Мы окунаемся в приветствия и перебрасываемся обычными фразами, когда за нашими спинами вновь открывается дверь…
Я оборачиваюсь так же, как это делают остальные.
Сердце подскакивает и бьет одним решительным ударом в горло. Чудом удержав воздух в груди, я давлю рвотный позыв и натягиваю на лицо улыбку. Ничего незначащую улыбку. Большего он не достоин.
– Ох, сынок! – восторженно оглашает Марина, мигом позабыв про нас. – Ты сегодня опаздываешь.
Женщина отделяется от толпы и загораживает мне обзор. Но отчего-то мне кажется, что я даже сквозь бетонную стену могла бы почувствовать его взгляд. Настолько он острый и ледяной. Меня начинает потряхивать и знобить, и я непроизвольно обнимаю себя ладонями, осторожно растирая обнаженные локти.
– Замерзла? – От Артура не укрывается мое состояние.
– Нет, – я отрицательно качаю головой. – Если только совсем немного. Сегодня прохладно.
Ложь. Ложь. Ложь.
Как же я устала лгать.
Сглотнув комок, который давит на горло, я вновь оборачиваюсь на голоса и замечаю, как Марина и Яр идут рядом друг с другом. В нашем направлении. Только не это!
Внутренний голос сигнализирует: я не готова. Не готова слышать его голос. Увидеть его вблизи. Почувствовать его запах.
А если он пахнет по-прежнему: смесь парфюма и сигаретного дыма? В предвкушении тело само по себе настраивается на его волну. Легкий аромат, выбивающийся из общей смеси, дотрагивается до моих рецепторов. Я чувствую его…
– Слав, думаю, вы точно не знакомы, – произносит Марина и поравнявшийся с нами отец вторит ей.
– Да, да, точно, – голос отца звучит предательски воодушевлено.
Я хочу провалиться сквозь землю. Знала же, что так будет. Знала, готовилась и все равно проиграла. Я не готова.
– Слав, позволь я вас познакомлю.
Отец смотрит сначала на Яра, после на Артура.
– Ярослав, – произносит он, – мой сын.
Я ненавижу, когда он делает так. Для друзей отец всегда представляет Яра как сына. Поэтому я открываю рот, чтобы поправить, не понимая, почему стремлюсь внести ясность, но на удивление Яр в этот раз не молчит. Он поднимает руку и протягивает ее вперед, рассматривая нас.
– Не совсем сын, – на его губах играет учтивая улыбка.
