Мне поставили укол, дышать стало легче, и я почти сразу же уснула.
Когда очнулась в следующий раз, то решила, что у меня дежавю.
Опять мужчины сидели с разных сторон и держали мои руки в своих.
— Проснулась, малыш? — спросил меня Костя, на этот раз взгляд у него был не только уставший, но и виноватый.
Я открыла рот, чтобы сказать, что да, но Антон положил мне на губы палец.
— Не надо, ничего не говори, всё хорошо, слышишь, Юль?
Я убрала его руку от своих губ и спросила мужчин:
— Вы всё еще хотите, чтобы я выбирала между вами?
— Нет, — ответили они в унисон.
— Точно? — переспросила я.
— Клянусь, что больше никогда не произнесу этих слов, а еще хочу, чтобы ты знала: ты наша самка, ты наша семья, — сказал Костя, смотря на меня очень серьезно, — и я обещаю, что буду защищать тебя от всего этого мира и, если понадобится, даже от себя. — А затем перевел взгляд на Антона.
Я тоже посмотрела на его брата, а тот в ответ хмыкнул и сказал:
— Я тоже клянусь, малыш. И прости, что сразу не сказали тебе, что ты теперь наша семья. Мы подумали оба, что ты и так это поняла. Просто привыкли к другому жизненному укладу. Совсем позабыли, что ты не волчица. Они-то по запаху понимают всё, без слов…
В этот момент я выдохнула от облегчения и радостно улыбнулась, а по моим щекам потекли слезы.
Наверное, меня слишком сильно обкололи всякими лекарствами, потому я и не прочувствовала до конца весь спектр эмоций от этих признаний, а всего лишь отголоски.
Всю следующую неделю врачи не хотели выпускать меня из больницы, как, собственно, и мои мужчины.
Они ужасно боялись, что моё сердце опять перестанет работать, и вели себя со мной как с хрустальной вазой, хотя чувствовала я себя сразу же после их признаний просто великолепно, даже голос появился и ходить я могла самостоятельно. И не только ходить, но и бегать и прыгать.
Но врачи решили перестраховаться, хоть и удивлялись тому, что я так стремительно шла на поправку по всем показателям.
По моим ощущениям, я могла бы уже спокойно домой ехать, но нет, меня заставили оставаться в больнице.
Костя с Антоном как с ума сошли, устроили мне марафон нежности и признаний.
Я и не думала, что Костя вообще способен на такое. Он даже букет цветов мне принес, а еще устроил нечто вроде романтического ужина. Антон тоже был в шоке от такого поведения брата.
Где-то на третий день мы с Антоном остались одни, Косте срочно понадобилось отлучиться по делам. Он встречался с рабочими, которые уже приступили к строительству завода.
Да-да! Завод уже начали возводить, и мужчины пообещали мне где-то за месяц его отстроить.
— Как приедешь, не узнаешь свою деревню, — рассказывал мне Антон. — Еще наши все переехали, дома перестраивают. Мы дорогу хорошую проложили от трассы. И собираемся мини-парк для детей сделать. Шлагбаум на въезде поставили и охрану хорошую. Потом территорию всю забором обнесем, чтобы уж точно никто посторонний не приблизился. Лес отличный. Побегать можно, кости размять. И не видит никто. Красотища… Наши все в восторге. Давно о таком мечтали.
— А как вы раньше без леса? — удивленно посмотрела я на мужчину.
— Да вот так, — пожал он плечами. — Раньше у нас было много территории. Но отец… — Антон махнул рукой: видимо, для него эта тема была слишком болезненной.
— Не хочешь — не рассказывай, — остановила я мужчину.
А он, с шумом выдохнув, всё же посмотрел на меня ласково и продолжил:
— Говорят, раньше, когда мать живая была, он так не дурил. А потом, когда её убили, подорвали прямо в машине, его будто подменили.
— Мне жаль, что ваша мама умерла, — прошептала я, еле сдерживая слезы.
— Да я не помню её почти, — пожал плечами мужчина. — Совсем ребенком был, всего четыре года. Вот Костя её хорошо помнит. Отец после её смерти про нас словно забыл совсем. Мы с Костей с тех пор одни живем.
— А как же родственники? Вас никто не забрал? — в шоке уставилась я на мужчину.
— Нет, ты не подумай, другие волчицы о нас заботились, кормили там, смотрели, чтобы в чистом ходили, в доме убирались, но по большей части мы же сами себе были предоставлены. Кот почему-то сразу на себя взял заботу обо мне. Не знаю даже, как так получилось. — Он пожал плечами. — Помню, как сказки мне на ночь читал, под кровать лазил, доказывая, что там нет чудовищ. На велике учил кататься. Уроки со мной делал.
— Ничего себе, — только и смогла я прошептать.
— Он просто понял, что теперь альфой стал и что на нем лежит ответственность за меня. Он не только обо мне стал заботиться. Лет с десяти начал и за другими членами стаи приглядывать. Вмешивался в конфликты всякие, много времени с бетой отца проводил, ты с его сыном старшим знакома уже — адвокат твой.
— Вячеслав Маркович? — приподняла я брови.
