Я вернулась в дом, вытащила бутерброд и, сев на постель, начала его жевать, думая о том, как же мне сбежать. Но в голову совершенно ничего не приходило.
Миша, к слову, довел меня до кромки леса, а затем, проводив меня взглядом до самой лестницы, скрылся за деревьями.
— Что думаешь, брат? — спросил Михаил, обернувшись человеком.
Говорить мысленно в телах животных они пока не научились.
— Думаю, что то, что она тебе рассказала, в корне всё меняет. — Слава одарил брата тяжелым взглядом.
— Не смотри на меня так, — пробормотал Миша, виновато отведя взгляд в сторону. — Я же не знал, что она ни в чем не виновата. Посчитал, что они с той тварью заодно. Да и не думал я, что Иваныч так перестарается. Злой был, еле-еле в себя пришел.
— Не думал, — зло рыкнул Слава и добавил: — Думать — это вообще не твоё. Как жаль, что я тогда вообще ни хрена не соображал.
Миша, уже набычившись, хотел возразить старшему брату, но, осознав, что он прав, молча сжал руки в кулаки.
— Есть какие-то результаты из лаборатории? — спросил он, переборов свою злость.
— Нет, пока ничего, — ответил Слава и направился к хижине, где они прятали свои чистые вещи.
Миша молча последовал за ним.
— Может быть, стоит ей всё рассказать? — спросил он.
На что Слава повернулся и одарил брата еще одним тяжелым взглядом.
— Ты совсем дурак, забыл о законах? Забыл, что если мы поведаем ей о нашем мире, то она навсегда останется здесь, на территории нашего мира, и уже никогда не вернется к обычным людям?
— Ну это не так уж и плохо, — осторожно пробормотал младший брат. — Вон слуги живут семьями и рады же.
— Не так уж и плохо? — приподнял свою бровь старший. — Ты серьезно?
— Мы будем её защитой, — неуверенно ответил тот.
— До тех пор, пока не встретим истинную, — зло рыкнул Слава. — А когда встретим, то защищать человеческую самку уже не сможем. Помнишь, что случилось с любовницей нашего отчима? Что с ней сделала наша мать? Она просто разорвала её на части. И отчим даже не вмешался в эту расправу. А всё потому, что она истинная и была в своем праве.
— Лера могла бы жить не в качестве нашей любовницы, — продолжил напирать Миша.
— А в качестве кого? — зло усмехнулся Слава. — В качестве прислуги? Ты такой жизни ей желаешь? Всю жизнь на побегушках? В нашем мире людям уготованы лишь две роли: либо в качестве любовников, либо в качестве слуг. Других, увы, нет. Наша мать понимала это, потому отцу и слова не сказала. Потому он и понятия не имел, кто она и кем стали мы — его родные дети, когда нам исполнилось по четырнадцать. И бросила его, хотя безумно любила еще задолго до встречи со своим истинным. Ведь если бы мы при нем обернулись, то ей пришлось бы ему всё рассказать.
Миша устало выдохнул.
— Меня тянет к Лере, я хочу её до боли в яйцах. С ума рядом с ней схожу, ничего не могу с собой поделать. Как мы её отпустим? Я не представляю…
— Меня тоже тянет, и я тоже её хочу, — зло бросил Слава, — но она не наша истинная, потому что человек. На нас действует наркотик. Мы выведем его из организма, а её вернем домой. Проследим, чтобы на этот раз никто не украл её деньги, и постараемся забыть раз и навсегда.
Мужчины оба замолчали, каждый переваривая свои эмоции и злость на себя и на всю ситуацию в целом. Дошли до небольшого сарая, вытащили из него запасную чистую одежду и, так же молча одевшись, пошли обратно в дом.
— Твои люди нашли курьера, что украл деньги? — спросил Слава, когда они приблизились к дому.
— Нет, — недовольно ответил тот. — Этот мелкий ублюдок как сквозь землю провалился.
— Херово, — вздохнул Слава. — Попробую пустить по его следу ищеек.
— Ты уверен, что стоит к ним обращаться? — спросил Миша. — Они же отмороженные на всю голову.
— У нас нет другого выхода, к тому же они должны мне одну услугу, вот и рассчитаются сразу.
— Может, не стоит тратить целую услугу на какого-то курьера? Не слишком ли дорого? Сумма-то плевая. Ну украл, ну и хер с ним.
— Мне кажется, что этот курьер не так прост, — качнул головой Слава. — Я только сейчас вспоминаю, что от него был знакомый запах. Но он был еле слышимый, потому я и не врубился сразу. Я думаю, что от него пахло той самой сукой — подругой Леры. Я не уверен на сто процентов. Хочу увидеть его еще раз и как следует поговорить, чтобы понять.
— Если это так, тогда это всё меняет, — выдохнул Миша.
К сожалению, он не мог похвастаться настолько сильным нюхом, как его брат, поэтому вполне доверял его словам.
Они вошли в дом на террасу с другой стороны, чтобы не беспокоить Леру, и уже приблизились к входу к своим комнатам, как Миша посмотрел на брата и спросил:
— Может быть, вернем её тогда в город? Ты же понимаешь, что ей там будет лучше? А то вдруг не уследим?
Слава потянулся к ручке, чтобы открыть свою дверь, но на пару мгновений замер, а затем, мотнув головой, ответил:
— Ты сам-то сможешь это сделать? Отпустить её?
Он повернулся и внимательно посмотрел брату в глаза.
— Отпустить — нет, — ответил Миша и добавил: — Но у меня есть другая идея.
