— Лера, мы мужчины. Слава — альфа стаи. Я — бета, его заместитель. Нам положено решать за других. К нам целыми семьями приходят и просят, чтобы мы это делали. Указывали им, как жить, понимаешь? Нашим людям так легче. Но при этом на нас ответственность. Мы не просто так это делаем. Мы смогли это доказать. А ты — наша истинная. К тому же теперь ты — оборотень. А по законам нашего мира, ты не имеешь права жить сама по себе, если не докажешь, что ты — альфа. И можешь справляться со своими инстинктами. И если не с нами, тогда тебя заберет дед в свою стаю. И выбора у тебя не будет.
— То есть, пока была человеком, никому не была нужна, а стала волчицей, так сразу же нарасхват, — хмыкнула я. — Это ли не доказательство, что я вполне способна прожить самостоятельно?
— Нет, — качнул головой Миша. — Чтобы доказать, что ты способна жить самостоятельно, существует специальный совет. Они определяют это.
— И как же? — навострила я уши.
— Если ты способна не подчиниться силе своего альфы, тогда ты признаешься альфой и можешь уже сама определять свою будущую судьбу.
— Какое-то безумие, — выдохнула я и добавила: — И вообще, какая я волчица? Что-то не тянет меня превратиться в неё. Как это вообще делается?
— Тебе достаточно мысленно представить себя ей — и ты ей станешь, — ответил Слава.
— Ладно, сейчас попробую, — пробормотала я.
Зажмурилась и попыталась мысленно обратиться к кому-то там, но что-то так ничего и не почувствовала. Даже минимального шевеления.
Открыла глаза и, приподняв бровь, посмотрела на мужчин.
— И где? Ничего не ощущаю.
— Ты — омега. И сама теперь не сможешь обращаться, — ответил Миша. — Только по приказу от более сильного. И скорее всего, будешь себя терять. Разум свой терять, — тут же пояснил он на мой вопросительный взгляд. — Но это надо еще проверять.
— Почему? — в шоке уставилась я на мужчин.
— Слишком долго была запечатана, — ответил Слава. — Теперь ты тем более не сможешь жить одна. Тебе просто никто не разрешит. Омеги — самые слабые и опасные члены стаи. Твоя волчица может вылезти в любой момент, от тебя не зависящий, и начать нападать на обычных людей из страха. Как это сделал бы любой зверь. Теперь тебе вообще закрыта дорога к людям. Омеги всегда живут на территории стай.
— Это такая шутка? — просипела я.
— Нет, — качнул головой Слава. — Это правда.
Он встал и, отойдя к бару, достал оттуда спиртное. Налил к себе в бокал и залпом выпил, даже не поморщившись.
Миша смотрел на меня с жалостью. Как будто я опять стала инвалидом.
— Вы всё врете! — рявкнула я и, превозмогая странную усталость, встала на ноги. — То, что я не могу сама обратиться в волчицу, ничего не значит! Я и раньше не могла это сделать! И ничего, жила же прекрасно.
Слава повернулся, посмотрел на меня мрачно, затем его глаза пожелтели, а зрачок превратился в полоску, и он произнес:
— Хорошо. Если сможешь прямо сейчас выйти из моего дома, сама, на своих двоих, и ни разу не потерять сознание, то можешь быть свободна. — Миша с удивлением взглянул на брата, хотел уже что-то ему возразить, но Слава смотрел лишь на меня. — Приступай, у тебя десять минут, — добавил он.
Я же, развернувшись, быстро пошла на выход.
Это был мой шанс.
Но внутри всё противилось, и почему-то было больно. Словно меня пытались макнуть, как маленького котенка, в лужицу носом вместо того, чтобы просто объяснить, где на самом деле ходить в туалет.
Мои ноги тряслись, как и руки, но я открыла дверь и, выйдя, тут же столкнулась с кучей народа.
Голова опять закружилась, и мне стало дурно. Так и хотелось заорать: «Какого хрена вы тут все делаете?»
Пошатнувшись, я начала заваливаться, но из последних сил схватилась за дверь и буквально повисла на ней.
Миша стоял уже рядом и смотрел на меня с тревогой.
Я прикрыла глаза и спросила:
— Десять минут еще не прошли?
— Нет, — ответил он.
— Скажешь, как пройдут.
— Скажу, — тихо ответил он.
А я, открыв глаза и стараясь почти не дышать, буквально вцепившись в стену, пошла вдоль неё.
Люди расходились в стороны, почему-то смотря на меня с легким удивлением. Пока одна из девушек не загородила мне дорогу, просто небрежно прислонившись к стене.
Она смотрела на меня с вызовом и легким злорадством, и я по инерции вдохнула в себя воздух, и мне опять стало дурно.
Это был не какой-то там смрад или запах пота. Нет, это было другое. Я не могла даже идентифицировать, что именно. Мне просто было плохо от него. Точнее, от них. Слишком много, слишком разные. Слишком…
Голова закружилась уже сильнее, в глазах потемнело, а я начала оседать на пол.
Миша дернулся и хотел меня подхватить, но я успела выставить руку и прошептать:
— Сколько времени прошло?
— У тебя есть еще восемь минут, — ответил он.
— Хорошо, — нервно усмехнулась я и, встав на четвереньки, поползла.
Он еще не знает, с кем связался. Я докажу, что способна выйти сама.
Обошла ту девушку, что так и не сдвинулась с места, и продолжала ползти дальше.
Радовало то, что мы находились на первом этаже. Только в узком коридоре. И мне предстояло проползти его, а затем попасть в гостиную довольно приличных размеров, где народу было еще больше.
