Но мне путь никто не загораживал, и все расходились в стороны.
Да только моих сил становилось всё меньше и меньше. Голова кружилась, в глазах двоилось, меня штормило из стороны в сторону. Мой вестибулярный аппарат отказывался работать. Но я все равно продолжала ползти. Когда добралась до входной двери, то поняла, что просто не смогу её открыть. Слишком тяжела она была даже на вид. Но кто-то из мужчин подошел и сделал это. Это точно был не Миша, его светлые брюки я видела, а этот был в джинсах. Поблагодарить его не было сил, я продолжила свой нелегкий путь.
Но когда выползла на крыльцо, поняла, что всё, дальше идти просто не могу. Все силы ушли. Я улеглась на прохладный кафель и просипела:
— Сколько еще у меня осталось?
— Нисколько, — это был голос Славы.
Он подхватил меня на руки, и я опять отключилась.
Проснулась я и решила, что вижу сон. Несколько раз хлопнула ресницами и даже ущипнула себя за руку.
— Лера, ты проснулась? — услышала я голос Славы.
Повернув голову, заметила, что он стоит на пороге моей маленькой комнаты. Той самой, в которой я выросла.
Я проснулась в моей однушке!
— Да, — прочистив голос спросонья, ответила я, продолжая озираться по сторонам.
Ничего не изменилось. Тот же старый платяной шкаф, который бабушка с мамой покупали, когда въехали в эту квартиру. Мой стол, где я уроки делала, кресло, в котором я любила сидеть напротив телевизионной панели и вязать. Оно же раскладывалась, когда я в нем спала, а бабушка спала на диване. На котором я сейчас и лежала.
— Тогда вставай, нам надо поговорить, — сказал мужчина, вырывая меня из воспоминаний. Развернувшись, ушел в коридор, судя по звукам, отодвинул стул и сел на него.
Я какое-то время еще полежала, но затем все же села и, проверив, что голова не кружится, встала.
Обратила внимание, что одежда на мне была та же, в которой я отрубилась на крыльце дома оборотней, только обуви не было. А на улице была ночь. Я даже к окну подошла и заглянула за штору, увидев мой родной двор в свете фонарей. Ощущение нереальности происходящего всё никак не покидало меня.
Я вышла в коридор и заметила там сидящего за столом Славу.
На столе стояла початая бутылка виски, а мужчина держал мою кружку и прямо из неё пил виски, будто это сок или чай, и смотрел куда-то перед собой.
Я так и застыла в коридоре, разглядывая его и вспоминая, как несколько недель назад они с Мишей явились за мной, потребовав, чтобы я пошла с ними. А Слава еще и прижал меня к стене, не давая пройти.
А теперь мы опять тут.
Только Миши нет.
— А где Миша? — спросила я.
— Ему пришлось остаться и решать кое-какие вопросы, не терпящие отлагательств, — ответил Слава и, повернув голову, кивнул на стул: — Садись, надо поговорить.
— Ладно, — пробормотала я и, пройдя на кухню, села за стол напротив мужчины. — Расскажешь, почему мы здесь?
— Ты выиграла пари. А я своё слово держу, — ответил Слава и, взяв бутылку, наполнил стакан, опять отпил из него, даже не морщась, а ведь я чувствовала, как сильно от него пахнет алкоголем, и бутылка уже была почти пустой.
— Но как же? Я же омега. Ты говорил, что я не смогу, и эти запахи… Я не понимаю? Где это всё? Почему голова не болит? — быстро начала я задавать вопросы мужчине.
— Пока я или Миша рядом, мы закрываем тебя, и ты ничего не слышишь, кроме нас, и не чувствуешь, но стоит нам уйти, как на тебя обрушится весь этот мир, — ответил мужчина.
— Тогда почему я здесь? — с недоумением посмотрела я на него.
— Я поклялся перед сотней свидетелей, что отпущу тебя и не буду держать в стае, если ты сможешь выйти из дома за десять минут. Ты вышла. И теперь ты свободна. У меня больше нет власти над тобой, — спокойно пояснил он.
— Но тогда я омега, и ты говорил, что буду жить либо у вас, либо у моего деда и что у меня нет прав?
— Ты сделала невозможное, — Слава мрачно посмотрел на меня, — ни один новообращенный не смог бы сделать то, что сделала ты. На такое способна только альфа. Ты смогла сама пройти через такую толпу, без чьей-либо помощи. Этому было больше сотни свидетелей. Тебе больше не нужно никому ничего доказывать. Теперь ты альфа. И даже имеешь право на создание собственной стаи и на покупку собственной территории. Это официально.
Он положил передо мной медальон, на котором был нарисован незнакомый мне символ, похожий на иероглиф.
— Что это?
— Твоя личная печать на тот случай, если решишь создать свою стаю. Я заказал для тебя.
— Когда? — удивилась я, взяв медальон в руку, и начала рассматривать непонятный символ. — И что на нем написано?
— Твоё имя — Валерия — на древнем языке. Волчица Валерия. Я заказал его в тот день, когда узнал, что ты оборотень.
— Но ты сказал, что это для альфы, а я же не… — начала я, но Слава меня прервал:
— Я уже тогда знал, что ты очень сильная и упертая. И не сомневался, что потребуешь свободы, — хмыкнул он.
— Тогда зачем наговорил столько всего там, в кабинете, если сам не верил в это? — в шоке уставилась я на мужчину.
