В холле среди снующих туда-сюда студентов легко нахожу Настю. Она довольно паршиво выглядит сегодня. Почти без косметики, без привычного лоска. Глаза красные, как и у меня. Наревелись обе.
Мое сердце сжимается при виде той, кто столько лет была рядом.
Подняв выше подбородок, прохожу мимо.
— Лада, — зовет Настя. — Лад, давай поговорим. Ну, пожалуйста!
— Брысь, — ее отгоняет догнавший меня Кит. — Я неясно тебе вчера сказал? Не приближайся к ней, — и идет рядом со мной до аудитории.
— Пока, — уворачиваюсь от его поцелуя и забегаю в просторное помещение, гудящее голосами одногруппников. Смотрю на место, вокруг которого уже привычно пусто. Никто не решается нарушить запрет Толмачева и сесть ближе ко мне. Но и я не хочу туда садиться.
Ухожу в самый угол за самую последнюю парту, где и так никто никогда не сидит.
Настя входит через пару минут после меня. Находит меня взглядом, поджимает губы и поняв, что я не хочу сидеть с ней, уходит к остальным ребятам.
Лада
После последней пары вклиниваюсь в общий поток студентов, смешиваюсь с толпой и иду на остановку. Нужный мне троллейбус приходит спустя пять минут. Расплачиваюсь за проезд мелочью и ухожу в самый дальний уголок. Встаю у окна, отвернувшись от всего салона и смотрю на город через пыльное стекло. В животе сосет неприятное чувство, и я очень хочу побыстрее доехать до мамы. Давно у меня не было такой острой потребности в ней, как сейчас. Мой мир стал шатким и нестабильным. Толмачев внес в него свои коррективы и расшатал фундамент. Я теперь не понимаю, куда нужно сделать тот единственный правильный шаг, чтобы все не рухнуло окончательно. Стою в середине и боюсь пошевелиться.
— Девушка, конечная, — доносится до меня голос кондуктора.
Судя по ее взгляду, стоит она тут уже давно. Буркнув: «Простите», сбегаю по ступенькам и направляюсь во дворы, где среди многоэтажек спального района расположился детский сад с разноцветным забором и уютными игровыми участками для малышей, с рисунками на кирпичных стенах и запахом манной каши в коридорах. Приветливо кивая знакомым нянечкам и воспитателям, попадающимся мне на пути, иду в группу, расположенную на втором этаже.
Тихонечко прохожу через раздевалку и оказываюсь в основной комнате. Малыши уже проснулись. Кого - то расчесывают, кто-то сонно натягивает штанишки, а кто-то зевает, сидя на стульчике.
Ко мне подходит одна из девочек и тянет расческу.
— А заплети мне косичку.
— Давай, — с удовольствием помогаю маме и ее нянечке привести в порядок детей после дневного сна.
Дети меня никогда так не отталкивали как взрослые. С ними легче и понятнее.
Малышню рассаживают на полдник. Мне тоже предлагают перекусить, но я вежливо отказываюсь. Ухожу в спальню, сажусь на мамин стул и взяв простой карандаш, рисую абстрактный рисунок на клочке бумаги.
Оставив своих подопечных на няню, мама входит ко мне, прикрывает за собой дверь и шума сразу становится меньше.
— Обними меня, — прошу ее.
Улыбнувшись, она подходит ближе, гладит меня по волосам и обнимает. Уткнувшись ей в живот, дышу родным запахом вместо успокоительного. Так хорошо становится, но сосущее чувство все равно никуда не девается. Мне больно от того, что я потеряла подругу.
— Ну что такое? — мама целует меня в макушку. — Он тебя обидел? — честно киваю.
Обидел. Очень. Отобрал единственного человека, которому я могла рассказать то, что не могла рассказать даже маме. Только вот про чувства к Киту я и Насте ничего не сказала. «Не успела» — это, конечно, правда, но не вся. Я оказалась не готова этим делиться. Признать чувства к нему было сложно, а рассказать кому-то сложнее в разы.
— Кирилл нравится тебе, да? — мама у меня умная, она все и так понимает. — Красивый мальчик, — смеется. — Дерзкий. Отец ему многое позволяет, а вседозволенность опасна, девочка моя. Тем более с таким тяжелым характером.
Она отходит от меня, берет свободный стул и садится напротив. Гладит меня по коленке, вздыхает.
— Лад, я понимаю, у вас возраст такой. Тебе девятнадцать, и ты впервые влюбилась. У Кирилла приоритеты немного другие. Они концентрируются в нижней части его тела. Я очень не хочу, чтобы он разбил тебе сердце. Ну не вижу я его в отношениях, хоть убей! Прежде чем подпускать его к себе, очень хорошо подумай. Я не могу тебе запретить, могу лишь предостеречь и посоветовать. Мальчик очень сложный. У них что-то случилось, о чем нам с тобой не говорят, но это накладывает отпечаток на его характер и поведение. Не просто дерзкое, иногда опасное для жизни. Взять ту же недавнюю аварию. Готова ты к такому? Готова к тому, что он будет пропадать на несколько дней? А эти его девочки в родительском доме? Где гарантия, что он не позволит себе таких выходок, когда вы сойдетесь? А измена — это больно, Ладушка. А когда измена демонстративная… Плакать будешь, — снова вздыхает она. — Влад говорит, ты хорошо влияешь на Кирилла, а я очень за тебя переживаю. Неспокойно мне, девочка моя. Держалась бы ты от него подальше.
