— Это сложно, — грустно улыбаюсь. — И знаешь, в чем-то дядя Влад прав. Только я не знаю, из-за меня это или оно само происходит. Когда мы вместе, остаемся наедине, Кир меняется. Он все такой же придурок, но какой-то другой. Я не могу объяснить это словами. Это надо увидеть или даже почувствовать. В такие моменты я ему верю, мам. Он становится похож на оголенный провод. Нервный, искрящийся, но без лишней брони, которой он успел обрасти. А еще ему очень важно, чтобы ему верили. Но при этом сам никому не верит. Я запуталась, — ковыряю собственные ногти, глядя в пол.
— Однажды ты устанешь его спасать, Лада. И собирать свое сердце по осколкам тебе будет очень сложно.
Мы обе замолкаем. Маму зовут работать, а я остаюсь в детской спальне. Задумчиво брожу между рядами кроваток и в голову приходит одна, на мой взгляд, самая правильная в нашей ситуации, мысль.
— Можно я перееду в нашу с тобой квартиру? — спрашиваю, как только мамочка возвращается. — На занятия ездить далеко, но это не должно стать проблемой. Наши отношения с Китом, если они получатся, будут более нормальными, что ли, — нервно смеюсь я. — Мы перестанем находиться большую часть времени на одной территории. Он поймет, нужна ли я ему на самом деле. И у меня будет возможность подумать об этом без его давления. Можно? — воодушевившись, забываю на время про свое неприятное, болезненно-сосущее чувство внутри.
— У нас там с тобой ремонта сто лет не было, — вздыхает она. — Но я поговорю с Владом. Думаю, он поможет решить эту проблему. В конце концов когда-то тебе придется жить самостоятельно.
— Тогда я поехала собираться, — заявляю с энтузиазмом, стараясь сохранить в себе этот появившийся запал.
— Хорошо, — мама шарит в сумочке и достает оттуда знакомую связку ключей. — Заезжала недавно, проверяла, проветривала, — поясняет она их наличие.
По глазам вижу, что ей грустно меня отпускать. Они с дядей Владом хотели, чтобы мы жили все вместе. Но сейчас так будет лучше. И это ведь не другой город. Просто другой район.
Добираюсь до дома Толмачевых и сразу заглядываю в хозпомещения за коробками. Сегодня постараюсь все собрать, а завтра после занятий найду машину и перевезу. Вещей у меня и так было немного, а после «ревизии» Кирилла стало еще меньше.
Забыв про то, что он собирался взять меня с собой на трек, начинаю освобождать полки.
— И чего мы трубку не… Не понял? — в мою комнату вваливается Кит в обнимку со шлемом, в мотоэкипировке, глаза блестят, как было в прошлый раз, когда он брал меня с собой. — Что происходит, Лада?! — кидает шлем на кровать и схватив меня за локоть, резко разворачивает к себе.
— Переезжаю.
— Куда? — хмурит брови.
— На нашу с мамой, как ты любишь выражаться, «убогую» квартиру, — скрывать от него сей факт я и не собиралась.
— Я против, — зло заявляет он, а я только плечами пожимаю, удивляясь, откуда во мне столько смелости. Мягко выворачиваюсь из его захвата, обхожу сводного и снимаю книги с полки над кроватью. — Это твоя мамочка придумала?
— Нет. Я так решила. Хочу попробовать жить самостоятельно. Раз уж ты оставил меня в одиночестве, почему бы не перебраться в спальный район и не раствориться там среди людей?
Кирилл, скрипя зубами, долго смотрит на меня. Взгляд тяжелый, обжигающий. Не выдержав его, отворачиваюсь. Слышу его шаги у себя за спиной. Обнимает, утыкается носом в макушку.
— Ты не одна, — напоминает он.
— Значит небольшое расстояние не станет проблемой, — разворачиваюсь в его руках.
— Хочешь, чтобы я возил тебя в универ и кормил мороженым после занятий, а вечером провожал домой, как делает серая масса, неспособная дать ничего больше? — пренебрежительно усмехается Кит.
— Хочу, — киваю ему, решаясь прикоснуться пальцами к скуле.
Толмачев, как всегда, ловит это прикосновение. Одергивает сам себя. На секунду прикрывает глаза и заявляет:
— Неделя.
— Что «неделя»? — хлопаю ресницами.
— Неделя вот таких дебильных свиданий по твоему сценарию, и я получаю тебя целиком, — целует меня в кончик носа.
— А если без условий? — тереблю замочек на его кожаной куртке.
— Это не условие, Лада. Я просто ставлю тебя перед фактом.
Кит
Она посмела бросить мне вызов! Мне! Моя чердачная мышь решила ставить мне условия! Забавно видеть в ее глазах страх вместе с уверенностью, что у нее получится меня «вылечить» этой неделей или приручить, не знаю. А может в глубине души она понимает, чем все закончится и просто оттягивает момент, потому что несмотря ни на что, влюблена по уши.
Я принял ее вызов. В конце концов мы же играем. Я выставил свое желание, она — свое. Девочкам надо уступать, так учила меня мама. Я уступаю лишь с целью выиграть и закончить то, что начал.
Всю ночь кручу ситуацию в голове. Еще никто и никогда не смел ставить мне условий. Кроме отца, но на него насрать. И тепло этой девочки на своих ладонях не отпускает.
Пойти к ней что ли?
Нет, это нарушит условие. И повернувшись на другой бок я заставляю себя спать.
