Мне даже стало завидно от того, какие крепкие у них отношения. Ведь я была по жизни одиночкой и такого близкого человека рядом со мной не было уже целых десять лет.
Да и теперь, как оказалось, я и близко не смогу подойти к маме.
Тимофей же молчал, и я чувствовала, как в воздухе разливалось напряжение.
Здесь и сейчас явно решалась не только моя судьба, но и судьба моей матери, и она не выдержала первой.
— Тимофей, пожалуйста, не делай этого, — прошептала она. — Если дело только во мне, то я готова убраться из стаи от вашего отца. Я готова уйти. Только не надо. Прошу! — Она даже руки в умоляющем жесте перед собой сомкнула, окончательно повергая меня в ступор. Моя гордая мама готова поступиться своим благополучием ради этого мужчины. Нашим благополучием? И благополучием своего нерождённого ребенка от истинного?
— Прекрати, Сили, — недовольно рыкнул Николай. — Я не позволю тебе уйти. И мы это уже обговаривали, и не раз. — Он перевел взгляд опять на сына и добавил: — Хочешь, чтобы я попросил прощения за мать? Хорошо, я прошу у тебя прощения. Я виноват, что не уследил. Виноват, что позволял ей слишком много пить. Виноват, что она не хотела спокойной жизни и постоянно искала приключений. Виноват, что позволял ей гулять со всякой швалью. Надо было закрыть её в комнате, привязать к кровати и никуда не пускать. Ах да, я уже так делал. Но ты ведь и сам помнишь, к чему привели эти действия? Помнишь ведь, сынок? Но я всё равно прошу у тебя за это прощения. Ведь тогда бы она не погибла в автокатастрофе пьяная с очередным своим обнаркоманенным любовником, при этом подставив всю стаю. Ведь нам тогда пришлось выплатить огромную сумму штрафа. Те самые деньги, что я откладывал на закупку расходников для производства. И мне пришлось залезать в долги, — он говорил эти предложения спокойно. Без каких-либо эмоций. Но я видела, что каждая им сказанная фраза — правда. Потому что плечи что Тимофея, что Никиты опускаются. А Николай продолжил: — Но если это вызов, то я его принимаю. Твоё решение, сын.
— Николай, не надо, — начала рыдать мама и хватать мужчину за руки. — Пожалуйста. Я не хочу тебя потерять. Я столько лет тебя ждала. Только не сейчас, прошу…
Она опять повернула голову и уставилась на Тимофея, но на этот раз молча.
Долгую минуту он молчал, а затем перевел на меня какой-то очень тяжелый взгляд, отчего мне захотелось еще пару шагов назад сделать, потом сказал:
— Хорошо, мы забираем рудник, Таю берем с собой. Жду документы сегодня.
— Документы будут, — кивнул Николай, а Никита вырубил связь.
— Какого хрена ты выключил? Я с мамой так и не поговорила толком! — заорала я на мужчину и кинулась отбирать у него ноутбук.
Но меня перехватил Тимофей за плечи и тоном, не терпящим возражений, сказал:
— Уходим, сейчас, быстро.
— Что? Почему, зачем? — захлопала я ресницами, заметив, как Никита встал и вместе с ноутом пошел к выходу. Обернувшись, он спросил:
— Ты плохо слышала свою мать, что ли? Чем ближе ты к ней, тем быстрее тебя найдут ваши дружки. Или сильно хочешь с ними пообщаться? Нам пока этого не надо, тем более близко к стае. Там есть дети, и они могут пострадать. Если уж и встречаться с этими взрывными типами, то подальше от возможных жертв.
— Поедешь на моей спине или, как мешок картошки, на плече? — спросил меня непривычно сухим тоном Тимофей.
Как-то странно было даже. За это короткое время мне показалось, что он вроде милый и веселый парень, а сейчас он вел себя совсем иначе.
— На спине, — тихо ответила я, понимая, что вставать в позу будет глупо.
Потом подумаю о случившемся, где-нибудь в тишине и одиночестве…
Тимофей развернулся, и я, уже наученная предыдущим опытом, сама устроилась поудобнее и покрепче обняла мужчину за шею.
А он опять подбросил меня выше, прижав мои ноги к своему мускулистому корпусу, вышел из домика, захлопнув дверь ногой, и рванул вглубь леса, даже не дав мне толком морально подготовиться к такому быстрому перемещению.
На этот раз бежали мы гораздо дольше, я даже успела слегка привыкнуть. А когда Тимофей остановился и я сползла с его спины на землю, то даже смогла удержать внутренности своего и так уже пустого желудка внутри.
Но меня нехило так штормило, и поэтому я не сразу сообразила, где мы вообще находимся.
А оглянувшись, поняла, что мы почти что вышли к шоссе, только прячемся за деревьями в подлеске.
Никита присел на поваленное дерево и, открыв ноут, начал там что-то делать, Тимофей же просто стоял и, нахмурившись, смотрел куда-то вдаль.
Я же стащила рюкзак со спины, доползла на четвереньках до дерева, уселась рядом, опёршись о него спиной, выдохнула и спросила у мужчин:
— Зачем мы тут?
— Ждем, когда приедет за нами машина от отца, — ответил Никита. — Она уже выехала и будет где-то через пятнадцать минут.
— А дальше что?
— Дальше нас увезут в ближайший аэропорт, купим билеты и полетим в Омск.
— Это еще зачем? — нахмурилась я.
— От Омска в двухстах кэмэ наш новый дом, — это был уже Тимофей.
— Ваш новый дом? — переспросила я, а Тимофей повернулся и, одарив меня мрачным взглядом, поправил:
