Второй раунд — мой. Двигаюсь быстро, как нож в разрезе. Удары точные, четкие. Лоу-кик в бедро, хук справа. Публика взрывается. Дыхание соперника становится тяжелее, движения замедляются. Он сдает, я это вижу. Внутри вспыхивает вкус победы. Адреналин качает, как музыка на максималке.
— Чего притих? — спрашиваю, отправляя очередной удар в корпус. — Устал?
Его взгляд поднимается на меня, пот течет по вискам. Он улыбается, но это улыбка того, кто уже понимает, что проиграл.
— Не расслабляйся, — бросает он с хрипом.
И тут все меняется. Мелькают белые волосы. Ее лицо. Мэри. Снежок, твою мать? Что она здесь делает?
— Это не место для принцесс, — мысль с грохотом бьет в голову. Я теряю концентрацию. Слишком поздно замечаю, как соперник делает бросок. Пропускаю удар в челюсть. Голова гудит, мир плывет. Падаю на настил. Но даже там вижу ее. Она смотрит прямо на меня. Или это уже галлюцинация?
Секунды тянутся, как вечность. В ушах звенит, но я встаю. Публика ревет, но все это где-то далеко. Перерыв. Сажусь на стул, пытаюсь отдышаться, сканирую толпу, но ее нигде нет. Может, почудилось?
Третий раунд. Выход на злости. Но злость плохой помощник. Она мешает концентрации. Я вижу соперника, его слабости, но не могу использовать их. Слишком много эмоций. Удары летят, но техника сыпется. Все разваливается.
— Ну что, звезда? Все? — роняет соперник, отправляя апперкот. Он вкладывает в него все.
Я пропускаю. Пропускаю снова. Слил, сука. Рефери поднимает его руку, а я, на последних волевых, ухожу в раздевалку. Все внутри кипит.
Бросаю перчатки в угол. С таким замахом, что шкафчик едва не разваливается. Дыхание рваное, грудь будто в огне. Все пошло наперекосяк. Деньги будут копейки, синяки болеть месяц. А главное я проиграл. Это нож в спину. Нож, который сам себе и вогнал.
— Из-за нее. Чертова девчонка. Все из-за нее! — слова крутятся в голове, как ненавистная мантра.
Хожу по раздевалке туда-сюда, как зверь в клетке. Кулаки сжаты так, что побелели суставы. Хочется выместить это чувство на чем-то. На ком-то.
— Привет, — слышу голос. Оборачиваюсь резко, и, конечно, она. Снежок. Своим ледяным взглядом сверлит меня. — Как ты? Сильно досталось?
— Какого хера ты тут делаешь? — рычу на нее, едва удерживая демонов внутри.
— Нам надо поговорить, — ее голос спокойный, слишком спокойный и мягкий.
Я близок к тому, чтобы сорваться. Мое тело все еще болит от ударов, а она хочет говорить?
— Нам не о чем говорить. Уходи.
Снежок подходит ближе и медленно опускается на колени, а мои глаза расширяются от удивления.
— Что ты делаешь? — резко хватаю за плечи и вздергиваю на ноги.
— Ты хотел, чтобы я унижалась? Хорошо. Я согласна, — судорожный всхлип и дрожь на розовых губах. — Только спаси отца…
Чувствую, как внутри все напрягается. Это шутка? Или она действительно настолько отчаянная?
— Ты совсем ненормальная? — рычу, пальцы впиваются в хрупкие плечи.
Ее глаза смотрят прямо в мои. Там злость. Там боль. И что-то мне не понятное. Мы замираем на доли секунд. Снежок молчит, а я тону в ее голубых льдинках. Тону безвозвратно и даже не пытаюсь выплыть.
Дверь открывается, и мы отшатываемся друг от друга. Входит Стелла, разглядывает сцену, ее лицо перекошено самодовольной улыбкой.
— Ой, кто это? Чокнутая фанатка? — голос издевательский и приторный, как всегда.
— Ага. Почти, — бросаю зло. Специально, чтобы прогнать эту девчонку. Чтобы свалила нахрен и не смотрела на меня своими глазищами.
Мэри бросает в меня испепеляющий взгляд. Ее лицо красное, глаза сверкают ярче звезд. Красивая…
— Ты еще пожалеешь! — шипит она обиженно, разворачивается и выбегает из раздевалки.
Сжимаю кулаки. Раздраженно бью в шкафчик. Едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть за ней. Никогда ни за кем не бегал. И не собираюсь. Но почему ее слова так жгут изнутри?
Мэри
Я пулей вылетаю из раздевалки, ощущая, как предательские слезы жгут глаза. Даже сама не понимаю почему. Все слишком быстро и от чего-то больно. Крепко зажмуриваюсь. Нет, не сейчас. Никаких слез. Никогда. Я практически врезаюсь в Юлиану, которая появляется из ниоткуда.
— Что случилось? — спрашивает она, хватая меня за руку.
Я качаю головой, не в силах произнести ни слова. Нужно выбраться отсюда. Холодный воздух. Только он может помочь привести мысли и чувства в порядок.
Я ускоряю шаг, вылетаю на улицу, и в лицо ударяет мороз. Легкие наполняются холодом, но внутри все так же жарко от обиды и злости. Юля идет за мной, не отстает.
— Да скажи уже, что он тебе сделал? — ее голос звучит требовательно, почти с паникой. — Мэри, я переживаю!
— Ничего, — выдыхаю я, наконец остановившись. Голос просаживается и хрипит, будто меня душили. — Просто он урод моральный! Ненавижу. Знать не хочу больше.
— Как так-то? А как же отец?
