Так некстати начинается мигрень. Маленькие молоточки синхронно лупят по вискам. Выпиваю таблетку и пораньше ложусь спать. Но как уснуть, если в голове сплошной Кай. Его дерзкий взгляд, жестокие удары на ринге, этот противный смешок, который он посмел мне послать. Вот же пристал! Как его выдворить? Бесит и раздражает. Хам неотесанный! Никакого воспитания. Но в то же время что-то в нем не дает мне покоя.
Утром я просыпаюсь невыспавшаяся, разбитая. В висках по-прежнему неприятно пульсирует, а в глаза словно песка насыпали. Остаться бы дома и отлежаться, но маме все равно. Она тащит меня в детский дом, где живет брат Кайрата.
Мама оставляет меня в машине, а сама уходит на поиски заведующей. Выхожу на улицу и жадно дышу морозным воздухом. Смотрю на время. Черт, еще и на занятие по хореографии опаздываю. Хочется побиться об стену головой, но она и так ватная. Хоть уже не болит и на том спасибо.
Пишу подруге сообщение, что немного задержусь, но отправить не получается. Связь в этом богом забытом месте просто не ловит. Отлично! Шумно выдыхаю и иду на территорию детского дома. Там цивилизация и интернет может быть тоже есть.
На площадке дети играют в мяч, кричат и смеются. Такой контраст с мрачными мыслями, которые гудят у меня в сознании. Захожу в калитку, поднимаю телефон, чтобы отправить сообщение, и слышу за спиной голос воспитателя.
— Добрый день. Вы к кому?
Вздрагиваю от неожиданности, по инерции оборачиваюсь и прячу телефон в карман. Женщина лет пятидесяти стоит неподалеку и внимательно изучает меня.
— Здравствуйте, — запинаюсь я, пытаясь придумать, как выкрутиться. Ведь фамилию Кайрата я не знаю. Рискую и называю свою. — К Мансурову. Я сестра…
— К Ахмету, значит, — усмехается воспитательница и кивает в сторону. — Он там, на лавочке. Только что-то сегодня без настроения.
Я киваю и, облегченно выдохнув, иду к мальчику. Он сидит совсем один. Маленький, худой, с хмурым выражением лица. Но очень похож на Кая. Не перепутать.
— Привет, — говорю я, подходя ближе. — Можно я присяду?
Ахмет смотрит на меня исподлобья, поджимает губы, ничего не отвечает. Но я все же сажусь рядом.
— Тебя Ахмет зовут? — спрашиваю. Молчание. — А я Мэри. Твоя сводная сестра, представляешь?
Он недоверчиво смотрит на меня, но ничего не говорит.
— Я только вчера об этом узнала, но рада познакомиться, — протягиваю руку. Но мальчик отворачивается, словно я ему неприятна.
— Ты что такой же противный, как и Кайрат? — вырывается у меня.
Ахмет резко вскакивает, хмурится еще сильнее и тяжело дышит. Я успеваю только моргнуть, как за спиной слышу низкий, вкрадчивый голос.
— Что ты здесь делаешь, Снежок?
Этот голос будто проходит электрическим током по венам. Я подпрыгиваю с лавки и оборачиваюсь. Кай. Стоит, сложив руки на груди, широко расставив ноги. Его насмешливый взгляд прожигает меня насквозь.
— Я задал вопрос, — повторяет он с издевкой. — Или дар речи потеряла?
— С братом знакомлюсь, — отвечаю, вздернув подбородок, стараясь не показать, как этот гад меня нервирует.
— И как? — его бровь приподнимается в насмешке.
— Очень мило поболтали, в отличие от тебя, — парирую я и едва сдерживаюсь, чтобы не показать язык. Вру, конечно, но так хочется укусить этого напыщенного побольнее.
— Да ты, Снежок, волшебница, — смеется Кайрат, но в его смехе нет ничего доброго.
Ахмет прижимается к нему, глядя на меня испуганными глазами.
— Он не говорит. Вообще, — вдруг хрипло произносит Кай. — Несколько лет уже.
Как не говорит? Совсем? Такое бывает? Становится жутко стыдно.
— Я не знала... — слова застревают в горле, но я все же их выталкиваю.
— Конечно. Ты даже не попыталась узнать, — словно плетью проходится по плечам. Даже вздрагиваю от стаи колючих мурашек. — Так что ты здесь делаешь, Снежок?
— Да что вы себе позволяете?! — громкий голос матери перебивает все. — Мне нужен этот ребенок!
Кай отворачивается, его лицо становится жестким, как камень.
— А я против, — говорит он тихо, но с такой угрозой, что даже мне становится страшно. — Убирайтесь отсюда. Обе.
— Ты об этом пожалеешь! — кричит мама, разворачивается и уходит к машине.
А я остаюсь стоять, словно приросла к месту. Хотела бы сбежать, но не получается. Ноги меня не слушаются, а в ушах громко бухает сердце.
Кай делает несколько шагов ко мне, наклоняется ближе, его горячее дыхание касается щеки.
— Тебе помочь найти выход или справишься? — уголки его губ приподнимаются в яростной гримасе.
— Ну ты и хам! — выдыхаю я, с трудом находя в себе силы отойти.
— Это ты мне сейчас сказала? — его бровь дерзко приподнимается, и на губах появляется та самая раздражающая усмешка. — Корона мозг сдавила?
— Да ты… — я делаю еще один шаг назад, чувствуя, как злость наполняет меня до предела. — Тебя вообще учили, как разговаривать с людьми?
— С такими, как ты? — Кай резко выпрямляется и наступает на меня, сокращая расстояние.
Я чувствую, как его близость становится почти невыносимой. Горячее дыхание обжигает щеку, и я, вопреки здравому смыслу, решаю не отступать.
— Ты можешь держать дистанцию? Или это для тебя слишком сложно? — выпаливаю, глядя прямо в его темные глаза.
