Толпа имитирует звук поцелуев, когда я открываю дверь и вхожу внутрь с Эмерсоном, следующим за мной по пятам. Как только я захожу, то офигеваю. Я ожидала шкаф с пальто, где едва хватит места, чтобы двигаться. Но, конечно, гардеробная Кортни просто огромна, с рядами и рядами одежды, обуви и аксессуаров, занимающими немалое пространство. Ее гардеробная - мечта, и, возможно, она даже больше, чем моя спальня. Тут и золотые смесители, и блестящие люстры, висящие над головой, и даже декадентский, бархатный, умопомрачительный диван по центру.
Эмерсон подходит ко мне, и мы оба смотрим на диван. Украдкой одновременно глядим друг на друга, затем быстро отворачиваемся. Щеки пылают, пока пытаюсь избавиться от сексуального образа, возникшего в моем воображении: Эмерсон укладывает меня на этот диван, разрывает одежду, и гладкая, бархатная обивка ласкает мою обнаженную кожу.
А он, вероятно, считает минуты до окончания этой забавы.
- Видишь? Вот поэтому я никогда не хожу на вечеринки, - ворчу, скрестив руки под грудью.
- Серьезно? Я думал, все потому, что никто никогда не приглашал тебя, - с усмешкой говорит он, садясь на диван и растягиваясь во всю длину своего точеного тела. Такое мучение мне даже больше нравится.
- Я ожидала, что у тебя, по крайней мере, есть план получше, - отвечаю ему. - Мы должны согласовать все между собой, так как этого не произойдет.
- Чего этого? - спрашивает он, указывая на гардеробную, где проходят наши семь минут.
- Ну, в частности, - говорю я, закатив глаза. - Я про то, что нам придется видеться чаще, чем нужно. Особенно теперь, когда ты и твоя мама... – замолкаю, качая головой.
- С тех пор, как мы что? - Эмерсон вдруг переходит в наступление. - Вторглись в твою драгоценную башню из слоновой кости?
Я закусила губу, испугавшись его разгоряченного тона. Мой отец и Дебора решили съехаться. Или, точнее, они решили, что Дебора и Эмерсон переедут к нам. Они планируют сдать в аренду свою квартиру на другом конце города и жить в нашем доме. Одна большая, совершенно странная и не такая уж и счастливая семья. Как будто увлечение Эмерсоном было недостаточно для меня, теперь же предмет моего несчастного желания будет спать со мной под одной крышей. Поскорее бы уже колледж.
- Ты должен признать, что это странно, - бормочу, отводя взгляд. – Я имею в виду папу и Дебору. Сколько они знают друг друга, два месяца? И они уже решили съехаться!
- Моя мама сумасшедшая, импульсивная сучка, - пожимает плечами Эмерсон. - А твой отец выглядит как человек, кому не важно, кого трахать, лишь бы не задумываться о последствиях. Что тебя удивляет?
- Хороший вопрос, - глухо смеюсь, присаживаясь на край дивана рядом с ним. От близости его тела мой желудок скручивается в узел. Это были семь минут или что?
- Ну, - вздыхает Эмерсон, разворачивая свои ноги так, что теперь он сидит рядом со мной. – Ну, мы начнем или как?
- Умм, - стону я, толкая его. - Ты не остановишься, не так ли? Ты испытываешь огромное удовольствие, выставляя меня жалкой?
- Нет, - отвечает он. – Дело в том, что это так чертовски просто, что я ничего не могу с собой поделать. Как, черт возьми, можно быть маленькой скромницей?
- Кто сказал, что я скромница? – кидаю в ответ. - Ты ничего не знаешь обо мне.
- Я знаю, что никогда не видел, чтобы ты разговаривала с парнем, - отвечает Эмерсон.
- Ты что, следишь за моими любовными похождениями? – отвечаю ему. – Найди себе другое занятие, Сойер.
Конечно, я совсем бы не возражала, если бы Эмерсон интересовался моей личной жизнью. Ничтожный шанс, но чем черт не шутит. Как бы безумно это ни звучало, надеюсь, что существует возможность, что он испытывает ко мне то же, что и я к нему. Называйте меня мечтателем. Грязным мечтателем.
- Для чего еще нужны братья? – усмехается Эмерсон, скользя рукой вокруг моей талии.
От его близости у меня начинает кружиться голова. Я смотрю на его милое, скульптурное лицо в нескольких дюймах от моего. Никогда раньше не была настолько близко к нему. Я запоминаю контуры его совершенных черт: высокие скулы, орлиный нос, резко очерченная челюсть и, конечно, голубые глаза. С такого расстояния мне видно крапинки золота, сверкающие в радужной оболочке, и скопление веснушек на переносице. Наконец, мои глаза останавливаются на его полных, крепких губах, превратившихся в дьявольскую усмешку.
Его руки по-прежнему на моей тонкой талии. Мне кажется, или его хватка стала немного крепче? Молчание расцветает над нами, тяжелое и плотное. Мои глаза находят его. Его взгляд становится серьезным. К своему удивлению, я наблюдаю, как его лицо приближается к моему миллиметр за миллиметром…
- Пять минут! – слышу, как кричит Кортни по ту сторону двери.
- Дерьмо, - бормочу, отводя взгляд от его идеального лица. Все мое тело в огне от ожидания. Секунду назад я думала, что он собирается поцеловать меня. Поговорим о пустых мечтах. - Итак. Как мы собираемся порадовать озабоченный народ? – спрашиваю, кивая в сторону двери.
- У меня есть идея, - говорит Эмерсон, его усмешка снова возвращается в полную силу. – Ты дашь мне свои трусики.
