Хатидже заведомой утонченности в местном властителе не нашла — мальчишка мальчишкой, а девчонка еще и простонародно ногами болтает. Воспитание откровенно прибрежное. Дама, сопровождающая детей, действительно очень хороша и одета со вкусом. Впрочем, кто такая по статусу непонятно, может как раз гувернантку и выписали. Впрочем, благородные гости задерживаться не стали, девчонка допила лакомство и, размахивая конфетой, отправилась к двери. Лорд Либен-младший еще раз окинул взглядом зал, отдельно посмотрел на «барочников» — неудивительно, что новые лица мальчика интересовали больше всего. Присутствующие встали, провожая юного хозяина замка.
— Ну и слава богу, — с облегчением вздохнул Магнус. — Соплив лорд, а кивнет, скрутят, бросят в подвал, и рассказывай потом сказки. Не пора ли и нам идти, леди и джентльмены?
Хатидже была согласна — ее подташнивало от повторной порции рагу.
«Барочники» допили медовый чай, распрощались с хозяином, но дойти до дверей не успели: снаружи донесся вопль и непонятный шум. Встревоженные посетители таверны кинулись наружу, но Хатидже со спутниками невольно оказалась на пороге первыми.
На ступенях таверны лежал Мизинчик. Гребец был бесспорно жив, ибо стонал, ворочался, сквернословил и пытался встать. Вид у него был жутко всколоченный, глаза безумно вытаращены, рядом валялись вещички, вывалившиеся из матросского мешка.
— Эк, ты, братец… — обеспокоенный Док нагнулся над ерзающим телом. — Да что с тобой?
— У-у, оно… Иду… Оно как… Я… Да чтоб меня отбарило восемь раз… Вдруг… Дарк! Прям сюда, — хрипящий Мизинчик ощупывал свою шею и одновременно ногу. — Дарк, у-ууу!..
Хатидже толкали в спину высыпавшие из заведения горожане, все встревожено переговаривались:
— Дарки, говорит!
— Да откуда? Сам сверзился, зубы заговаривает.
— Смех один, откуда тут дарки?! Под фонарем-то?!
Действительно, на скромной площади у «Печального героя» уже зажгли масляный источник света, сейчас по улице подходили мужчины, некоторые с оружием. Мизинчик пытался сесть, взвизгивал от боли.
— Похоже, нога сломана, — предупредил Док, пытавшийся ощупать кривоватую конечность пострадавшего. — А ты, уважаемый, с джином-то не перебрал ли?
— Я-ы? Откуда?! Это оно тут! — невнятно запротестовал Мизинчик — он явно был не в себе.
— Точно, «оно самое», можжевеловое! — засмеялись в толпе. — Хлебанул на радостях.
От бедняги Мизинчика действительно крепко разило спиртным. Но куда больше внимание Хатидже привлекла одна вещица, валяющаяся в вещах неуклюжего пьянчуги.
— Люди, да помогите же увальню! — добросердечная вдова присела, принялась укладывать разбросанные пожитки в матросский мешок. Ей немедля принялись помогать, увесистого Мизинчика дружными усилиями переложили на подогнанную тележку — жители Ливней хоть и посмеивались над пострадавшим, но, в общем-то, не были чужды милосердию. Хатидже сунула моряку под голову дорожный мешок. Мизинчик продолжал ошалело стонать.
— Не судьба! — вздохнул доктор. — Ну, выздоравливай, братец, задаток можешь себе оставить — будет на что подлечиться.
Окружающие одобрили столь великодушное решение, добровольцы покатили тележку прочь — пострадавший охал на выбоинах. Горожане принялись возвращаться в «Печального героя» — происшествие требовалось обсудить за кружечкой пива.
Шкипера подергали за рукав:
— Ну? — мальчишка-гребец, дожевывал свой ужин. — Может, возьмете пока меня? Я вообще не пью, мне мамка запретила. Нанимайте, не пожалеете. Хотя б, до следующего порта, там поменяете на какого здоровилу.
— Гм, даже не знаю, — засомневался Магнус. — Мы далеко идем. Что мамка-то скажет?
— Так ей чего? Так и сказала: чтоб был через два года к ужину. И в кошеле двадцать «корон» имел. Иначе, за ухи и пинками.
— Спартанское воспитание, — покачал головой Док.
— Ну, — подтвердил юный гребец. — Про спартов я не знаю, а у нас семейная традиция. Надоть соответствовать. Папаню впервые в море в восемь лет унесло, я-то подзадержался.
Джентльмены переглянулись:
— Допустим, мы тебя наймем. Ты с барочным веслом действительно управишься? — строго спросил шкипер.
— Тама вот мыс у выхода из бухты, — мальчишка указал в густеющий сумрак над морем. — Ежели до того момента сочтете, что весло мной болтает, а не наоборот, попросту спихнете в воду. Я в обиде не буду.
Магнус крякнул:
— Ладно, иди, вещи забирай.
— Все со мной, — новый член экипажа, подвинул висящую на боку сумку.
— Невелик багаж, — усмехнулась Хатидже.
— Так, а что в походе молодому моряку потребно? Нож, нитки с иглой, зубная щетка, да и все. Главный багаж — опыт, а его сюда собирают, — юнец постучал себя по лбу.
— Гм, что-то ты умен не по годам, — улыбаясь, заметил доктор.
— Не особо, — мальчишка вздохнул. — Счету папаня научил, а с письмом не особо преуспелось. Может, пойдем на борт, господин шкипер? А то отлив начнется, выгребать всяко потрудней будет.
