Мартышка упихала трофеи в узел, принесла начатый каравай хлеба, принялась уверенно, хотя и криво нарезать ножом. Минотавр отказываться от угощения не стал, усевшись втроем на колодец, не спеша перекусили. Кроме лепешек и хлеба у жрецов нашлись куски жареной козлятины.
— Жаль, запить нечем, — сказал Энди, вытирая руки.
— Внизу у меня колодец. Довольно приличный. Если пойдете в рабы, то до этого можно отдохнуть, умыться и напиться, — пригласил радушный подземный дарк.
— Как я понимаю, из лабиринта есть и второй выход?
— Естественно! — слегка обиделся минотавр. — У меня маленький, но правильный лабиринт. Еще два выхода, но один из них замурован.
— Я в рабы не очень ух, — сообщила мартышка. — Зачем тебе вообще раб?
— Мне?! — изумился Авр.
Он вкратце рассказал смысл лабиринта. Собственно, Энди уже и сам все понял, но подробности были небезынтересны…
Сарканд, как город гордый, но не особенно богатый, не мот себе позволить регулярные и обильные жертвоприношения. С другой стороны, святая традиция есть большая ценность и отказываться от ценностей не в привычках человеческого общества. Посему был найден здравый компромисс. По сути, храм и лабиринт являлись перевалочным пунктом. Людей сбрасывали в колодец, они блуждали в подземелье и выходили к тайному выходу, где их встречали стражники. После этого «спасшиеся от минотавра» счастливцы оказывались проданными в рабство — по большей части новые невольники отправлялись на восток, растить хлопок, кормить (в хорошем смысле этого слова) шелковичных червей на тамошних таинственных «паучьих» фермах и заниматься иными полезными делами подальше от Сарканда. После ужаса подземелий судьба рабочего раба не казалась несчастным такой уж горькой, учитывая, что житье в северо-восточных долинах было довольно сытным. Конечно, случались и досадные накладки: кто-то ломал себе кости в жертвенном колодце или умирал от ужаса в лабиринте.
— Я вроде бы стараюсь помочь, но многие меня боятся до жути, — подземный дарк слизнул крошки с ладони размером с кочегарную лопату.
— Хамье! — вздохнула мартышка. — У-ух, чего бояться? Ты интересный монстр.
— Гм, ну, рад слышать, — Авр поправил ободранные тесноватые штаны.
— Сам-то не думаешь уйти? — прямо спросил Энди.
— Куда? С моим-то зрением? На солнце сразу умру. Я вообще уже начал помирать. Снизу, — грустно признался минотавр.
— Как это? — удивилась Манки.
— Ноги начали болеть. Распухли. Временами едва ковыляю. Вот носки подарили — малость мне полегчало. Отличные носки! — Авр гордо пошевелил толстой нотой.
— Ух-ух-ух! — одобрила мартышка, оценивая обувку на ощупь.
Носки действительно были странные — Энди до сих пор не приходилось таких видеть: плотные, округлой формы, похоже из толстого войлока.
— Действительно ценный подарок. Это же практически настоящие сапоги, — рулевой тоже потрогал носок-сапог.
— Дама благородная подарила. Исследовательница! — пояснил минотавр. — Говорит, попала не туда, с коор динатами что-то спуталось. Я ей лабиринт показал, поговорили. Она домой было пошла, но вернулась — вот с подарком. Я ей говорю — неудобно же, мне и отдарить нечем, а она «пустое! Мы, угнетенные всех шахт и ан дер граун дов, должны держаться вместе!». Тоже, кстати, матичка.
— И как эта матичка уходила? «В рабы» или поверху? — поинтересовался Энди.
— Она вообще магически исчезала, без определенности, — Авр прислушался к шуму на площади. — Хорошо гуляют. Свадьба — это красиво?
— Не особенно, — поморщился рулевой.
— Красота! — не согласилась мартышка. — Барабанов — ух-ух! Много!
— Давайте вот что, — задумчиво начал излагать план следующей партии Энди. — Гулять будут еще несколько дней. Мы у вас, уважаемый Авр, до следующей ночи передохнем и рискнем прорваться через рабские ворота. Через храмовые идти — все же шумновато получится, весь город всполошится. Проще будет через стражу пройти. А детали плана додумаем у вас. Не возражаете?
— Сочту за честь! С вами весьма интересно, — сказал минотавр.
— Это верно. Боюсь, что сейчас будет как раз чрезвычайно интересный момент, — проворчал рулевой. — Лучше бы вам заранее вниз спуститься.
