Мне она и раньше была симпатична, а после того как познал нежную сладость её губ, эта симпатия мутировала в болезненное притяжение. Меня влекло к ней, против воли и здравого смысла. Она не хотела продолжать, мне пришлось согласиться, тем более, решение её было самым верным и логичным из возможных. Но как же было не просто следовать этому договору! Хотелось проводить с ней больше времени, говорить не важно о чём. Руки сами тянулись прикоснуться, а мыслях и снах порой возникали такие образы, что становилось стыдно смотреть Лейри в глаза. Только годы жизни во дворце отца, умение носить непроницаемую маску отчуждённости, позволили мне сохранить лицо. Не выдать жестом, словом или взглядом, что творилось у меня на душе.
Но здесь, когда смерть прошла совсем рядом, а её тень всё ещё висела над нашими головами, с каждым часом становясь всё отчётливее, я больше не хотел сдерживаться. Нет, я по-прежнему не собирался переступать последнюю границу. Несмотря на то, что от её пылких ответов на мои поцелуи и ощущения гибкого тела в руках, закипала кровь и всё во мне жаждало большего, я не собирался этого делать. Не здесь, когда рядом столько свидетелей, а ситуация не располагает к любовным играм. Да и потом — нет. Забрав её невинность, я только усилю нашу связь и усугублю агонию, которая нас неминуемо настигнет рано или поздно. Я не смогу быть с ней, связать жизнь и создать совместное будущее. Значит нельзя. Нельзя даже в мыслях себе это позволять. Я и так позволил всему этому зайти слишком далеко. Рано или поздно за эти мгновения блаженства придётся платить. Самое гадкое, не мне одному. Потому только поцелуи, сладкие и пьянящие. Если Лейри захочет всё оставить в прошлом, после того, как мы выберемся, я ей подчинюсь, храня эти мгновения, как бесценные сокровища в шкатулке своей памяти.
День прошёл в спорах и поисках выхода. С приближением ночи, снова стянул одежду выпуская крылья. Ещё одна ночь под вой мерзких тварей, но с возможностью обнимать девушку, чьё присутствие будоражить кровь и душу.
Готовясь устроиться на ночлег, оказался не осторожен. Засветился перед Шаоном. Он, естественно, молчать не стал.
— Какого кмара?! — заорал он со своего выступа. — У тебя крылья, шоден!
— Ну, крылья, дальше что? — вздохнул я, возвращая себе обычный вид и накидывая куртку обратно.
— Что?! — голос парня звенел возмущением. — Например, ты мог бы слетать к Лисвену и рассказать там, что мы живы и ждём помощи! Поверить не могу, имея такой козырь, ты молчишь и не думаешь помочь!
— Несмотря на наличие крыльев, шодены не летают, — поведал ещё одну особенность нашей расы.
— Тогда зачем они нужны? — удивилась Джали, выглянувшая на вопли Шаона и успевшая увидеть частичную трансформацию.
— В бою полезны, — отозвался мрачно. — Так что, наличие крыльев, ничуть не меняет ситуацию.
Эта тема была болезненной для всего нашего вида. Наши дальние предки были крылаты и легко могли подниматься в небо. Нам, их искусственно созданным потомкам, данная привилегия не была дана. Их тела были лёгкими и прочными, мы же, созданные из демонов и человеческих магов, были куда тяжелее и крылья, доставшиеся в наследство, не могли подарить нам радость полёта. Нам досталась только память на уровне генов, подсознательная жажда взлететь и тоска по небу. Наверное, каждый из нас мечтал об этом и часто парил в своих снах среди облаков, чтобы на утро с горечью осознать невозможность данной мечты. Максимум можно было пролететь несколько метров над самой землёй, за что потом приходилось расплачиваться сильной болью в спине. Или парить, прыгнув с высоты. Но это всё совсем не то, к чему тянулись наши крылатые души, привязанные к слишком массивным для полётов телам.
Эти мысли основательно испортили и без того мрачное настроение. Послав всех спать, спрятался за камнем снова скидывая куртку и выпуская крылья. Лицо у меня, похоже, было ещё то. Смотрящая огромными глазами Лейри открыла рот, желая что-то спросить. Не позволил. Привлёк к себе накрывая губы поцелуем. Целовал требовательно, страстно, даже немножко зло. Она ответила мне с неменьшим пылом. Я настолько забылся, растворился в потребности касаться Лейри, что очнулся, поглаживая рукой её обнажённую спину.
Нельзя! Нельзя! Нельзя!
Нужно взять себя в руки. Срочно остыть. Самое скверное, даже отойти отсюда было некуда. Потому пришлось просто встать у самого края и «любоваться» гнилыми рожами зомби. Видок был мерзкий, зато быстро согнал неуместное возбуждение и вернул мыслям ясность.
Вернувшись обратно спустя минут пятнадцать, предпочёл улечься спать, прижимая к себе Лейри в уже наглухо застёгнутой куртке, но избегая её грешных губ. Хватит. Нацеловались уже. До сих пор сердце заходится от одних только воспоминаний. Нужно поспать и станет легче. Кто знает, вдруг завтрашний день принесёт нам спасение?