— Ничего не чувствую, — выдал он, открыв глаза. — Должно быть тебе почудилось от переутомления. На сегодня хватит, продолжим завтра. А сейчас, Илейра, не согласишься ли ты составить мне компанию за чаем?
Конечно же я согласилась, куда мне деваться? Но при этом все мысли были о другом — мне не показалось. Эту тьму я ощутила каждой частичкой души. Это было. И пусть сейчас, вокруг всё спокойно и меня отпустили тиски ужаса, невнятная тревога не спешила уходить. Она повисла удушающим маревом, предчувствием неясной беды.
Как бы я не пыталась, избавиться от этого ощущения не получалось. Выпить чаю с герцогом было не суждено, по пути к нему в руки спланировало магическое письмо — вызов во дворец. Он был недоволен, а мне с трудом удалось не показать свою радость. Не готова я сейчас к задушевным беседам, особенно с этим человеком. Сначала нужно навести подобие порядка в собственной голове и чувствах, а для этого мне необходимо хоть немножко побыть одной.
Попытки анализировать собственное поведение в последние пару дней ни к чему вразумительному не привели. Я ведь принял решение, не ввязываться в истории. Мне не нужна популярность. Ни плохая, ни хорошая. Меня сторонятся, пусть дальше продолжают это делать. Моя цель — знания и магические навыки, а не чьё-то признание.
Что в итоге сделал я? Дважды угодил в самый эпицентр событий! С одной и той же бедовой девчонкой!
Если в первый раз, пусть и был в шоке с ситуации и себя самого, но всё же я спас чужую жизнь, то зачем вылез второй? Жизни Илейры ничего не угрожало, только гордости. Развлечение, затеянное аристократами, оказалось крайне мерзким и подлым, но от подобного не умирают. Но в тот момент я об этом не думал. Крайне возмущённый чужой низостью и жестокостью, отдал собственный балахон, продемонстрировав всей академии, какие они, шодены под мрачными одеяниями.
Раз понимание собственного поведения ко мне не спешит, буду считать приступом нежданного благородства. Главное, больше так не высовываться и всё должно быть в порядке.
Так я думал в тот вечер, когда всё произошло, новый день заставил меня усомниться в своих умственных способностях. Моё добровольное одиночество грозило рассыпаться в труху, а всё потому что женщины существа вне логики и понимания.
С того момента, как я переступил порог академии, ничего не изменилось, кроме того, что я глупо засветил собственную физиономию. Я сам остался прежним. Не перестал быть шоденом. Только женщин, и не только человеческих, это словно перестало беспокоить.
Ещё за завтраком ко мне подсела компания из трёх девиц. Они томно вздыхали, хлопали ресницами и восхваляли, какой я весь из себя благородный герой. Это оказалтсь только первыми ласточками. В коридорах я то и дело ловил зазывные кокетливые улыбки, от которых хотелось поёжиться. Интерес девиц был хищным, потребительским. Они, отбросив в сторону все слухи о моей расе, желали заполучить себе трофей в моём лице. Хотя бы на одну ночь. Чтобы потом хвалиться перед подругами и всем рассказывать, о необычном кавалере, которого удалось покорить.
Многие, на моём месте были бы только рады и воспользовались ситуацией. У меня же подобные мысли вызывали отвращение. Не потому что мне противна мысль о близости с женщиной иной расы, а её причина. Мне доводилось предаваться плотским утехам без всякой эмоциональной или душевной привязанности. Эти встречи оставляли после себя чувство неудовлетворения, странной опустошённости и сожаления. Быстро пришло понимание — это не моё. Мне нужно не просто сношение, а нечто большее. Потому внезапный женский интерес совсем не радовал.
Апофеозом помешательства стала пара по расоведению. Ко мне подсела Зиана, единственная девушка в группе благородного происхождения. Кокетливо улыбнувшись, она провела кончиками пальцев по моему плечу, заставляя окаменеть, после чего выдала:
— В выходные, в нашем столичном доме небольшой приём, — плавным движением, она опустила на стол золочёную карточку. — Только самые достойные члены общества и близкие друзья. Приходи. Я бы хотела, чтобы такой благородный молодой человек стал мне близким другом.
Слово «близким» она выделила особо, заставляя невольно передёрнуться. И это дочь благородного семейства? Человеческая девушка, коей предписано блюсти целомудрие? Предлагает себя, чуть ли не открытым тестом! Нет, у нас такое тоже встречается, более того, не является редкостью, но у нас и традиции иные. Девственность не имеет никакой особой ценности. Даже приветствуется, если будущая жена опытна. Но то у нас, шоденов. А это человеческая девушка. Аристократка. И такая она не одна. Что не так с этими женщинами?