Пока я размышляла как быть, он подошёл к мне и сжал в крепких объятиях. Эффект такое проявление внимания на меня оказало странный — я разревелась, словно сопливая девчонка. Даже не заметила, как герцог уселся в кресло, поглаживая меня по голове бормоча какие-то успокаивающие глупости. Со слезами выходили страх и напряжение, терзающие мою душу. А когда мне, наконец, удалось взять себя в руки, на меня снизошёл странный покой. Осознание: я больше не одна. Человек рядом со мной не просто кровный родственник, он мой отец, желающий быть таковым не только на бумаге. Ему не плевать чего со мной происходит, как я себя чувствую и что думаю.
Увы, когда, прилив эмоций схлынул, а я перебралась в соседнее кресло, передо мной снова оказался сдержанный и даже холодный герцог Эрвейский. Меня отчитали, что умолчала об интересе принца. Пришлось поведать что к чему, после чего и последовала лекция, что наследник империи — это не ерунда, а очень серьёзная опасность. Он меня не убьёт и насиловать теперь точно не будет, но стать пешкой в его играх может оказаться пострашнее выше озвученных перспектив.
Лорд пообещал поговорить с императором и самим принцем, а мне велел игнорировать провокации в виде публичных выступлений. Не хочу с ним куда-то идти? Значит не надо! Не хочу что-то делать, имею повод отказаться. На мои опасения, что подобное Колдер может рассмотреть, как оскорбление его монаршей персоны и покарать, герцог заявил, он это берёт на себя. Я не сильно представляла, как открыто и прилюдно отказывать наследнику, но после этого разговора, мне стало значительно легче.
Убедившись, что всем сказанным я прониклась и в целом в порядке, герцог ушёл, а я смогла лечь спать. На удивление кошмары ночью меня не мучили, встала я бодрой и отдохнувшей. Даже задумалась, стоит ли соблюдать предписание целителя избегать сегодня магических и физических нагрузок. Решила не рисковать и посещала только теоретические пары.
В академии уже прознали о прорыве чуть ли не в центре Кертера и она гудела, как растревоженный улей. Друзья гадали, как такое могло произойти и сколько должно было погибнуть народу, а я по глупости сболтнула, что много. Джали сразу зацепились за оговорку, пришлось рассказать очень ужатый вариант случившегося, без подробностей. Своё нежелание расписывать проишествие объяснила запретом безопасников.
Медленно бредущего Кастиана первой заметила Джали. Попыталась раскрутить на подробности его, не вышло. Подруга была недовольна, но ничего не могла поделать. Надо будет поговорить с ребятами, чтобы лишнего не болтали и не распускали сплетен. Не хватало, чтобы наши с Кастианом имена снова трепали языками.
А ещё я была безумно рада его видеть. Несмотря на заверения целителя, я очень переживала. За короткое время он стал мне не чужим. Мне было важно знать, что он в прядке. Я больше не хотела, чтобы он так когда-либо рисковал. Потому что…
Потому что категорически не желала ещё хоть раз пережить то леденящее душу чувство. Этот сводящий с ума страх новой потери. Я уже потеряла дедушку, который мне почти всю жизнь заменял семью и весь мир, и больше не хотела чувствовать разрывающей сердце боли. Когда Кастиан упал, на миг я ощутила нечто очень похожее — невыносимую боль, когда хочется кричать от беспомощности и осознания невозможности исправить случившееся. Подобная реакция меня ошеломила. Мне совершенно не хотелось о ней думать. Ещё больше я не желала подобное повторно ощутить.
Попытка разговора вышла странной. Пыталась косноязычно упросить его больше не рисковать, только Кастиан не спешил давать обещаний. Тогда пришлось сознаться в своей слабости, своём страхе. Это помогло, но как же мне было не по себе! Отвыкла я от такой искренности.
Словно этого мне было мало, стоило увидеть нечеловеческую красоту шодена не скрытую капюшоном, как язык начал жить словно отдельно от разума. Приличная девушка не должна говорить такого парням! Не должна давать советы, как одеваться или заявлять, насколько они красивы, тем самым с головой выдавая себя. Стоило осознать, чего я наболтала, захотелось провалиться сквозь землю. Даже новая встреча с выходцем Мрака казалась не такой страшной, как посмотреть Кастиану в глаза.
Грызла себя за несдержанность и глупость, а Кастиан… Он меня поцеловал. Заставил сначала шокировано замереть, а потом раствориться на его губах.
Это был второй в моей жизни поцелуй. Не раз я вспоминала Ганю и как он обслюнявил мой рот. Вспоминала и чувствовала отвращение. Не понимала, почему многие так любят подобное, стремятся к этому, наслаждаются этим мерзким процессом. Искренне считала — ничего приятного в обмене слюнями, прозванным красивым словом «поцелуй» нет и быть не может.