Нет, не так: мгновенный восторг освобождения, ненадобности чужой руки в ладони, разрыва противоестественной связки-восьмерки накрывает с головой, и огромный воздух обрушивается пьянящим водопадом, и это чувство не сравнимо ни с чем — разве что с моментом вылета во Всеобщее пространство, полное человеческих миров-огней. Только здесь еще прекраснее, потому что никого нет, и все небо, все пространство вокруг принадлежит мне одной.
Подбираю юбку обеими руками и в эйфории скачу на цыпочках по мертвым платам, стараясь ступать только по ним, щедро набросанным вокруг, без особой цели — просто такая игра. А Игар пускай смотрит и удивляется.
— Ирма? — он таки удивлен, и мне смешно. — Ты далеко собралась?
— А разве нам не туда?
— Подожди. Надо сначала связаться, сообщить, что мы вышли в общее время.
— Кому?
— Одному человеку. Должны же нас встретить.
— Я думала, ты сам!..
Подкалываю его легко, из чистого озорства. Обескураженный Игар глядит во все глаза, и лицо у него такое, что хочется подбежать, встать на цыпочки и громко чмокнуть, например, в нос. Я уже почти это делаю, когда он вынимает какую-то прямоугольную штуку и прижимает к виску. Становится сосредоточенным и немножко чужим.
— Что это у тебя?
Он машет указательным пальцем, прося тишины, если я правильно расшифровала жест. Ждет несколько секунд, затем, опустив предмет на уровень груди, тычет тем же пальцем в миниатюрный экран.
— Мобила. Такой старый гаджет, чтобы… В плебс-квартале нет коммуникативной сети, только мобильная связь. Черт, что ж он не отвечает?!
— В плебс-квартале?!
Так вот куда мы шли.
Замираю на месте, и немотивированная эйфория опадает клочьями, ложась невидимым слоем на мусор под ногами. Нет, не может быть. Повторяю про себя, беззвучно шевеля губами, и набор звуков, составляющих эту сросшуюся словесную пару, с каждым разом становится все более бессмысленным. Наверное, потому никак не приходит страх — только досада и злость.
А так загадочно, так таинственно, столько возвышенных слов, всех этих вместе, вдвоем, навсегда! — и все ради того, чтобы затащить меня, влюбленную дуру, в банальный плебс-квартал, отстойник человечества, помойную яму, куда некоторых тянет, как зеленых мух, — говорила моя мама до того, как собрала нужную эквосумму на мой отдельный хронос и мы перестали отравлять друг другу жизнь, и она была, конечно же, права…
Хронос!!!
Внезапно ощущаю себя голой на площади, во Всеобщем пространстве, в ледяной пустоте под Абсолютными Часами. Обхватываю руками плечи, будто тщетно пытаясь согреться или что-то там скрыть.
— Игар, пошли обратно.
Он не слышит, нервно тарабаня пальцем по экрану. Снова подносит к виску свой антикварный гаджет.
— Я хочу домой!
Ругается беззвучно, одними губами.
— Игар!..
Вдруг он вскидывает палец, как будто хочет указать на что-то интересное там, в небе. И начинает говорить — не со мной.
— Да, мы уже здесь… Как договаривались. …Нет, никакого следа. …Гарантирую. Ирма Онтари, пробейте по базе. …Да, жду.
Он диктует по буквам мое имя, а я в наконец накатившей панике оглядываюсь по сторонам. Вокруг одна огромная свалка; теперь, когда нет защиты хроноса, я обоняю многослойную, слежавшуюся вонь ядовитой химии распада полимеров и гниения органики. Как могло это жуткое место казаться романтичным и странным?! — преддверие плебс-квартала, кто бы сомневался, что оно выглядит именно так. И надо бежать отсюда, немедленно, максимально ускорившись; и осознание непоправимой беззащитной наготы обжигает и пришпиливает к месту. Время и пространство неразрывны, и потеряв — добровольно, бездумно покинув! — свое, личное, единственное, я теперь обречена оставаться здесь и сейчас, с этим чужим и враждебным человеком, авантюристом, мерзавцем, обманщиком, сволочью!
— Ирма?.. Ирма, ты чего?!
С наслаждением. Левой рукой вцепившись намертво в его волосы, тоже голые без хроноса, молотить, молотить кулаком правой по наглой морде, оскальзываясь и не попадая, но все равно — вот так, вот так, вот так!!! Как удачно, что он нагнулся за чем-то, а теперь уже не выпрямится, сволочь, мерзавец, и сколько ему платят в плебс-квартале за таких фантастических дур, готовых куда угодно, хоть за край цивилизованного мира, хоть за границу собственного времени?!
— Ирма, хватит, а? Больно все-таки.
— Зачем? Ты? Меня? Сюда? Привел?!
— Перестань, говорю!..
Что-то режуще-твердое с размаху вонзается в спину, и локоть ободран, и юбка, когда я пытаюсь приподняться, с треском рвется мимо шва.
— Что я тебе сделал?! — орет откуда-то сверху Игар. — Ты же сама хотела! Мы же договорились, нет?
Левая рука до сих пор стиснута в кулак, и между костяшками пальцев торчат, словно кошачьи усы, концы его вырванных волос. Злорадно улыбаюсь.
Игар протягивает руку:
— Вставай.
— Ты не говорил о плебс-квартале!
— Конечно не говорил! Они же отслеживают любое упоминание! Любое, понимаешь? Не только в коммуникации, но и в личном, у них неограниченный уровень доступа! Один раз произносишь в разговоре это слово — и все, ты маркирован, твои перемещения отслеживают от и до. Ты не знала?
— А здесь, получается, уже можно?
