– Вот что, милая… Колдовство существует, это правда, только везде своё, разное. В том же Лундсфальде. Или там, где люди выглядят так, как ты, – добавила она, явно намекая на мою непривычную для княжества внешность, доставшуюся мне от мамы. – Я тебе больше ничего не скажу. Наступит время, сама разберёшься. Только помни про огонь и воду и держись этого мужчины.
– Держаться его?..
– Почему нет? Женщине без опоры никак. А он высокий, крепкий… пока. Но и ты ему нужна, тут уж я не ошибусь. Нужна даже больше, чем он тебе.
Обратная дорога обещала продлиться куда дольше, чем путь в княжество. А всё из-за девчонки. Сначала она пропала, и её искали, разбирались с вконец обнаглевшими работорговцами. Всё это потребовало времени. А ещё Аньяри оказалась слабее, чем Эрланд предполагал, и снова хлопнулась в обморок – так же, как тогда, когда впервые его увидела.
Это обстоятельство ещё больше утвердило мужчину в мысли, что в жёны она не годится. Ведь супруга в первую очередь нужна для того, чтобы произвести на свет наследника. Сильного, крепкого, достойного трона Лундсфальда. А если ребёнок пойдёт в мать? Слабак правителем стать не сможет.
Когда девушка не пришла в себя даже после того, как Эрланд похлопал её по щекам, пришлось отправиться в ближайшую деревню на поиски кого-то сведущего в лекарском деле. Но сначала он переодел Аньяри, чтобы не оставлять её в одежде продажной рабыни. Вытащил из её сундука первую попавшуюся сорочку, сдёрнул с девушки шаровары, при этом не отказав себе в удовольствии полюбоваться её обнажённым телом, которое в изменчивых отблесках свечного огня выглядело ещё соблазнительнее.
Такая нежная, хрупкая – казалось, её изваяли из воска… Почему его так сильно влечёт к ней? У правителя Лундсфальда никогда не бывало недостатка в женщинах – многие из них были куда ярче, искуснее, красивее, и ни одну из них он не брал в свою постель дважды, хотя иные и умоляли его об этом. Но когда Эрланд прикасался к Аньяри, ему становилось мало всего: её тепла, запаха, близости. Хотелось большего, хотелось всего, присвоить её, не отпускать… Его, будто в жаркий день, мучила иссушающая жажда, утолить которую могла только эта девушка, пролившись в горло родниковой водой, прохладной и чистой. Но до того, как они окажутся в его замке, он не должен идти до конца – сначала нужно ещё раз поговорить с колдуном, удостовериться в том, что всё пройдёт так, как нужно.
«Что ж, пока придётся довольствоваться малым», – с сожалением подумал Эрланд, когда нагота Аньяри скрылась под отделанной тонким кружевом белой тканью. Но, как известно, чем острее предвкушение, тем сладостнее будет наслаждение. А уж ждать он умел…
Знахарка из ближайшей к их стоянке деревни уже собиралась ложиться и не умела читать, потому княжескую грамоту прочесть не смогла, но от звонкой монеты не отказалась. С собой она прихватила укрепляющий отвар и, оказавшись в шатре, попросила оставить её наедине с девушкой. Вышла через некоторое время, когда у правителя Лундсфальда уже заканчивалось терпение.
– Заснула ваша болезная! Теперь до утра проспит! – проговорила знахарка, пряча руки от ночной прохлады в карманы платья. – Только вы уж поосторожней с ней, господин! Игрушки имеют обыкновение ломаться, знаете ли. Да, и накормить как следует не забудьте!
Эрланд поморщился. Виданное ли дело – какая-то деревенская баба осмеливается его учить. Не удостоив её ответом, он шагнул в шатёр.
Знахарка не солгала. Аньяри действительно спала, повернувшись на бок и по-детски подложив руку под голову. Во сне лицо её выглядело безмятежным, счастливым даже. Склонившись над ней, мужчина коснулся ладонью её прохладного лба. Сбросив с себя одежду, он погасил свечи и лёг рядом со спящей. Притянул её к себе. Она глубоко вздохнула, но не проснулась.
* * *
Мне снился хороший сон. Сладкий и тёплый, как лакомство из теста с корицей, которое готовила мама. Она рассказывала, что такое очень любят на её родине – я помнила это, хотя почти всё из того, что её касалось, успело позабыться с годами, слишком мала я была тогда. Меня легонько покачивало, будто я лежала на дне лодки, а все горести прочь уносила вода. О чём-то это слово мне говорило, но во сне было не до того, чтобы думать о таких вещах.
Когда я ещё бодрствовала, со мной беседовала знахарка. Напоследок она коснулась рукой моего лица. Пригладила волосы и шепнула:
– А теперь спи! Сон блаженный, сон земной пусть останется с тобой. Унесёт печали все, точно ветром на росе…
Но всё на свете рано или поздно заканчивается. Подошёл к концу и сон, подаривший мне отдых, в котором так нуждалось моё измотанное тело. Когда открыла глаза, чувствовала себя гораздо лучше, чем вчера.
Захотелось потянуться, как следует размять мышцы, но не получилось. Что-то мешало. Ощутив за спиной прижимающееся ко мне большое горячее тело, я замерла, почти не дыша.
Эрланд! Что он здесь делает? Почему лежит совсем рядом? Шатёр ведь большой, так что мог бы спать и отдельно… Или лундсфальдец так выполняет свою недавнюю угрозу глаз с меня не спускать?
