Она соскучилась так же сильно, как поняла девушка спустя пару мгновений, и сама не заметила, как её ладони оказались под рубашкой Ива, гладя и царапая его грудь и живот. И уже то, что они в экипаже, посреди улицы, и от любопытных случайных свидетелей их отделают всего лишь тонкие деревянные стенки, её заботило мало. Как и то, насколько это прилично. Вообще, кажется, супругу такое понятие, как приличия, было совершенно незнакомо. И что самое удивительное, её подобное положение вещей уже почти не возмущало. Поцелуй всё не прекращался, проворные пальцы Ранкура пробрались под тонкое кружево белья, и Тони с судорожным вздохом выгнулась навстречу, ловя первые вспышки удовольствия. Только вот особняк Тересии располагался недалеко от их с Ивом дома, и Антония чуть не застонала от разочарования, когда экипаж остановился и муж убрал руку. Тяжело дыша, она уставилась на него шальным взглядом, недовольно пробормотав:
— Не мог до дома подождать?..
Ив же, медленно улыбнувшись и не торопясь отпускать Тони, с явным удовольствием поднёс пальцы к губам и облизнул их, в полумраке экипажа его глаза мерцали, как драгоценные камни.
— Не мог, — кратко ответил он и наконец выпрямился, поправив ей юбки.
Антония молча закатила глаза, негромко фыркнула и ухватилась за протянутую руку, выходя из экипажа. Взбудораженные чувства успокаиваться не хотели, и даже мысль о том, что неплохо бы поужинать, свернула в совсем неприличном направлении. Ведь можно попросить накрыть прямо в спальне… Тони прерывисто вздохнула и нервно облизнулась, переступив порог дома, и в тот же миг оказалась на руках у Ива, широкими шагами направившегося к лестнице. Юная герцогиня задумчиво посмотрела на его решительное лицо и обронила:
— Вообще-то, я поужинать хочу. А ты нет?
— И поужинать тоже, — невозмутимо откликнулся Ив, поднимаясь на второй этаж.
Тони издала короткий смешок, и её пальчики взлохматили рыжие волосы.
— Скажи-ка мне, дражайший супруг, как ты с таким ненасытным темпераментом ухитрялся служить на границе, м-м? — протянула она, и ладонь девушки ласково скользнула по уже слегка колючей щеке Ранкура, а глаза хитро прищурились.
Ив одарил её странным взглядом, в котором промелькнуло что-то, подозрительно похожее на замешательство, и всё же ответил:
— Других женщин не хотелось так часто, как тебя.
Она совсем не ожидала такого ответа, и потому не нашлась, что сказать, только хлопнула ресницами. Что это значит, неужели… муж испытывает к ней нечто отличное от чувств к остальным своим любовницам? Но переспросить Тони не решилась, откуда-то зная, что вряд ли получит внятное объяснение. Рановато пока на эту скользкую тему говорить, это она тоже понимала, и потому поспешила развеять некоторое напряжение.
— Завтра последний день в Реннаре, да? — непринуждённо спросила Тони, её ладонь так и осталась лежать на плече Ива.
— Да, и если тебе требуется что-то в дорогу, лучше купить это завтра, — кивнул он, остановившись перед дверью в их спальню и открыв ногой.
— Ну… — Антония озадачилась, вдруг поняв, что ни разу в жизни не путешествовала сама, без родителей, ещё и верхом и на большие расстояния. — А я не знаю, что мне требуется… — она растерянно посмотрела на Ива.
Он остановился, вздохнул и покачал головой, поставив жену на ноги.
— Завтра после занятия не уходи из дворца, — попросил Ив. — Вместе пройдёмся по лавкам, соберём тебе вещи.
В самом деле, у него совсем вылетело из головы, что Антония о походной жизни ничего не знает. Уже одно то, что она налегке рванула из города в нелепой попытке сбежать, говорило о её неопытности в этом вопросе, для него совершенно обычном и рядовом. Личико девушки просветлело, она благодарно улыбнулась — ведь мог спихнуть поход по магазинам на слуг и просто вручить ей список необходимого. Заботился, да, как и обещал.
— Спасибо! — искренне поблагодарила она и развернулась, занявшись насущными делами — например, ужином.
Вызвав служанку, Антония посмотрела через плечо на мужа и строго нахмурилась.
— Не смей заходить в гардеробную! Я сама переоденусь! Лучше распорядись о еде, я ужасно хочу есть, — и она юркнула в комнатку, опасаясь, что Ив попытается оставить за собой последнее слово в щепетильном вопросе освобождения супруги от одежды.
