— На самом деле это не так важно, — сказал ей Поттер. — Уроки для всех одинаковые. Просто каждый из факультетов создает свою собственную атмосферу, которая может или помешать развитию особенно сильных природных черт, или, наоборот, подтолкнуть к достижению успехов в наиболее перспективной области. На Гриффиндоре очень дружные ребята, в характере которых соревновательность. Наверняка именно это и является частью первопричины конфликта с факультетом Слизерин, где дух соперничества так же силен, но студентам свойственен больший индивидуализм. На Гриффиндоре хорошо учиться тем, кто не обладает какими-то сильно развитыми природными талантами… например, в гербологии. Там хорошо универсалам, которые равноценно развиваются во всех науках. Им открыт путь, ведь они могут определить свою предрасположенность позже, уже после школы. — Гарри сделал паузу. — На Рейвенкло, как и на Слизерине, в основном индивидуалисты, но вороны в массе своей не слишком заинтересованы распылять себя на противостояние с кем-либо, их волнует собственный успех. Они умеют погружаться в дело, которым занимаются. И уверенно развивать его. К воронам идут умники, готовые всю жизнь учиться. Если ты хочешь быть первой, то тебе там делать нечего. Никто не будет мешать тебе завоевывать корону лучшей ученицы, но и вкуса победы ты не ощутишь, потому что будешь знать, что не особо превосходишь других студентов, а они просто не нацелены доказывать тебе что-либо.
— О…
— Барсуки очень дружны, но, как и воронята, не склонны к соперничеству. Они очень поддерживают друг друга, для них успех одного — общий успех. Там отлично поднимать собственную самооценку, которая у хаффлпаффцев нередко ниже, чем должна быть, — с явным намеком сказал Поттер. — Барсуки — очень подвижные, очень деятельные. Они строят мир, изучают его. Создают что-то новое.
— А слизеринцы? — спросила Гермиона.
— На этом факультете хорошо тем, кто от природы лучше понимает природу создания зелий и то, как функционирует человеческое тело. Без этого, кстати, и не создать новое зелье. Так что все настоящие зельевары прежде всего в какой-то степени колдомедики. Просто они редко могут преодолеть собственное неприятие других людей и стать хорошими врачами.
— А мои родители дантисты, — внезапно сказала девочка. — И я с ранних лет думала, что однажды стану такой, как они. Хотя мне это не очень нравится.
— Ты вполне можешь выбрать любой путь, никто ведь не ограничивает тебя рамками, — сказал ей Гарри. — Только ты сама.
Драко выдохнул. Подслушанный разговор мешал ему сосредоточиться. После такого уже не выходило явиться в купе, высоко задрав нос. И заготовленная речь не подходила. Мальчик, слова которого Драко слышал, похоже, понимал о жизни побольше самого блондина.
Справившись с собой, юный Малфой сделал шаг вперед и спросил:
— Так это правда? Ты Гарри Поттер?
Он безошибочно определил среди четырех ребят героя магического мира, хоть тот и не походил на описание из книг. Это был худенький мальчик в явно новой и дорогой одежде. Очки на носу отсутствовали, а волосы лежали так аккуратно, что Драко невольно позавидовал. Его собственные никогда не выглядели так хорошо.
— Привет, — ответил ему мальчик. Драко на миг утонул в невероятных зеленых глазах, чувствуя себя маленьким и слабым. Малфою захотелось даже поклониться, будто что-то очень настойчиво толкало его в спину.
«Будто я перед отцом. Или перед кем-то из лордов», — подумал Драко.
— Я Драко. Драко Малфой, — представился мальчик и все же невольно чуть склонил голову, приветствуя Гарри Поттера. Тот внезапно чуть улыбнулся и ответил столь же коротким кивком. Жест равного и понимающего правила игры.
Но не все это поняли. Драко услышал тихий смешок и перевел взгляд на рыжего мальчика.
— Тебя что-то рассмешило? — чувствуя неуверенность, перешел в оборону Малфой. — Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Отец говорил мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. — Драко хотелось добавить, что отец еще упоминал обноски, но при Гарри Поттере мальчик не стал этого делать. Решил смягчить. — Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители.
На самом деле Драко самую малость завидовал младшему Уизли. У него самого не было ни братьев, ни сестер. Это ужасно угнетало его в те дни, когда он не мог позвать к себе кого-нибудь из друзей, но еще больше в те моменты, когда мальчик видел отблески горечи на лице матери, мечтавшей, как принято у Блэков, о большой семье. Эта горечь и заставила юного Малфоя сейчас выпалить:
— Ты скоро поймешь, Поттер, что в нашем мире не все достойны дружбы. Есть исключения. Если захочешь разобраться, я могу тебе помочь.
