— Директор сказал, что именно он получил посылку для мисс Уоррен, но не знал, что в ней, — сказал зельевар. — Альбус пригласил девочку к себе и видел, как мисс Уоррен распаковала содержимое коробки. А потом, по словам Дамблдора, Миртл Уоррен очень разозлилась, долго кричала и швырнула футляр в стену. Альбус, опять же по его словам, не стал избавляться от неизвестной вещи, решил сохранить, подозревая, что девочка вернется, хранил в шкафу, а потом мисс Уоррен погибла… и он забыл о футляре. Нашел несколько лет спустя. В футляре хранились разбитые очки. Уцелела только одна линза.
Маги переглянулись.
— Альбус редко откровенно врет, но часто искажает правду так, что истина оказывается надежно скрыта, — напомнил всем Филиус.
— А вы не могли припереть его к стенке и потребовать ответа, — невесело пробормотала Помона и медленно обвела всех взглядом.
— Мы повязаны с Альбусом своими малыми и большими грехами, — вздохнул Филиус.
— Альбус и его знаменитые вторые шансы, — скривился Снейп. — Он ждет, как паук, когда человек совершит ошибку, а потом с понимающим видом и доброй улыбкой оплетает своей паутиной. Пока ты не сделал ничего, за что раскаиваешься, разговоры директора о втором шансе кажутся мыслями мудреца и великого праведника, готового ко всепрощению, но стоит оказаться по другую сторону… и на шее затягивается удавка. Страха… Непреложного Обета… клятв… И уже не выбраться.
Из собравшихся только Помона и Поппи не были в должниках Дамблдора, что позволяло им действовать относительно свободно, но волшебницы хорошо знали цену доброте директора, ведь много лет наблюдали действия Альбуса со стороны.
— Порой мне кажется, что я свободен, но потом директор просит от меня… закрыть глаза на проделки какого-нибудь студента. Или студентки. Очень настойчиво просит. И у меня нет шанса отказать, — вздохнул полугоблин и покосился на Снейпа.
Собравшиеся знали, что если на Флитвика или Пинс Альбус мог лишь надавить в чем-то, то Северус вот уже много лет практически жил от одного приказа директора до другого, не смея противиться.
— Как думаете, что произошло на самом деле? — спросила Ирма. — И как вообще получилось, что посылка попала к Дамблдору. Разве артефактор не должен был выслать заказ напрямую мисс Уоррен?
— Если по поводу первого мы можем лишь предполагать, то на второй вопрос я знаю ответ, — чуть грустно улыбнулся маленький профессор.
— И как же очки Миртл попали к Альбусу? — нахмурилась Помфри.
— Мало кто сейчас помнит, но прежде письма и посылки никогда не доставлялись в Большой зал, — начал рассказывать Филиус, вызвав удивление на лицах колдомедика, библиотекаря и зельевара. — У каждого факультета была своя комната-совятня, куда совы приносили послания. И уже оттуда домовики, прикрепленные к конкретному факультету, перемещали письма по спальням. На каждое письмо или посылку накладывались чары сокрытия — увидеть доставленное мог только получатель. Эта система преспокойно работала до двадцатых годов. А потом Альбус убедил директора Диппета в необходимости проверять письма на злокозненные чары. Он использовал Геллерта Гриндевальда как превосходную пугалку! Объяснив все попыткой упростить проверку, Альбус закрыл почтовые комнаты факультетов. И вообще ограничил места в школе, куда попадали совы. Отныне птицы могли прилетать только на чердак Большого зала и в кабинет директора. Альбус всех заверил, что эльфы прекрасно справятся с проверкой, и не будет никаких задержек с получением писем. Но он рассказал не все.
— О, выходит, не Основатели придумали это антисанитарийное действо во время еды? — опешила мадам Помфри.
— Верно, — кивнул Флитвик. — А еще раньше сохранялась тайна переписки. Никто никому не заглядывал в письма через плечо.
— И никто не позорился на всю школу, получив вопиллер, — хмуро проворчал Снейп.
— Да, именно так, — подтвердил полугоблин. — Но все это и рядом не стояло с тем, что общение студентов с внешним миром подверглось полному контролю. И цензуре.
— Альбус делает это и теперь? — спросила Ирма.
— Не со всеми студентами, — ответил Филиус. — Он не может прикрыть происходящее смутным временем, как когда-то. Но я почти уверен, что он весьма пристально следит за перепиской некоторых учеников. Удивительно, что мистеру Поттеру удалось как-то скрыть от директора часть своих действий. Я, конечно, очень постарался когда-то, распутывая чары недосягаемости вокруг башни Рейвенкло, но мне удалось ослабить их только для личных птиц моих студентов. Вряд ли этого было достаточно.
— Мог ли Альбус в тридцатые и сороковые годы приказать эльфам отслеживать пересылку артефактов? — спросила Ирма Пинс.
— Думаю, он отслеживал все подряд, — откликнулся Северус. — Артефакты, зелья, книги.
— А потом беседовал со студентами в личном кабинете, — невесело покивала Помона. — Времена были смутными. Легко было представить все так, будто вещь пропала. Или убедить ученика, что ему ничего не нужно. Я герболог. Северус — зельевар. Любой из нас подтвердит, что не все чаи Альбуса так уж безвредны.
