— Стой! По физре и ОБЖ тоже четверки. Или катись.
— Идет. «Ланцер» пригнал Лешка Гон. Лешка свою карьеру на угонах сделал, за что отсидел немеренно и все такое. Все думают, Гон — это погоняло, а это фамилия, чесслово! Его весь город знает. Он сильно хромает, где-то когда-то словил пулю и теперь еле ходит. Потом он, конечно, официальным бизнесом обзавелся — СТО и все такое, но начинал с того, что тачки дорогие под заказ угонял. Он крутой, Лешка этот, его все боятся, а тут он приехал на квартиру к бабе своей и пока у нее кувыркался, его «Ланцер» угнали! — Панасюк загоготал, показав щербатую пасть. — У него сигнализации отродясь не было! Его тачку все в городе знают и подальше обходят. Да он и не закрывал ее толком никогда. В общем, вышел он от бабы, а «Ланцера» нет! Угнали. Я слышал, как он Запаху все это рассказывал. Запах — племянник его какой-то двоюродный. В общем, он и заявлять-то никуда не стал, решил — сам разберется. Вернули ему машину часа через два поцарапанную и с простреленным колесом. За квартал от дома его бабы подбросили. Говорит, подстреленная машина. Гайцы его тачку по шоссе гнали, но он им бабки отстегнул, чтобы они там лапами не сучили и все такое. В общем, рвет он и мечет, кто посмел у Лешки Гона машину угнать? Говорит, это была показательная акция, вызов ему, и все такое. Говорит, найдет и убьет того, кто это сделал. Он в свои СТО ее даже на ремонт не погнал — стыдно, разговоры пойдут. Он машину Запаху подсунул. Сказал, подшамань, чтоб никто не знал, а я этого урода найду и разберусь. Вот, что я слышал, Глеб Сергеевич, если вам это интересно. Не забудьте про оценки.
— Лучше не забудь, что мне это было неинтересно.
— Понял, — скосил на меня Панасюк хитрый глаз и вышел из машины.
Я набрал Беду.
«Абонент отключил…»
Она никогда не отключала телефон. Даже когда спала, даже когда…
«Найду и убью», сказал Леша Гон.
Я дал задний ход и нагнал Панасюка.
— Эй! — крикнул я.
Панасюк змеей юркнул в салон. Парни, которых воспитывает улица, очень понятливы.
— Мне нужен адрес Лешки Гона, — сказал я ему и протянул две тысячи рублей — деньги, которые не понадобились на героин, и которые вернула мне Ритка.
— Не, нереально, — замотал Панасюк рыжей головой и отодвинул купюры.
— Я могу организовать тебе в четверти четверки по всем остальным предметам.
Панасюк подумал, кивнул, взял деньги и сказал:
— Заезжайте через пару часов.
Эти пару часов я потратил на то, чтобы убедиться, что Беда действительно пропала. Сначала я заехал к ней домой. Дверь открыла Салима в фартуке, и сказала, приложив палец к губам:
— Тсс! Женечка покушал и спит. Эллочка не появлялась. Может, она уехала в командировку?
— Может быть, — горько усмехнулся я.
Салима заулыбалась, идея, что Элка уехала по рабочим делам в тапках и с собакой, ей понравилась.
Из машины я позвонил Ленке и задал вопрос в лоб:
— Что ты имела в виду, когда сказала, что на моем месте не волновалась бы, что Элка пропала?
— А она пропала? — сонно спросила Ленка.
— Что-то типа того. Ушла в тапочках по снегу с собакой, и ее нет уже вторые сутки. Мобильный не отвечает, машина под домом, собака вернулась грязная.
— О господи! — зевнула Ленка, — скорее всего, ей кто-то позвонил на мобильный и сообщил, что где-то кто-то кого-то замочил при чрезвычайно интересных обстоятельствах. Собаку она отпустила, схватила тачку и помчалась куда-нибудь в область. Телефон, скорее всего, разрядился, она вечно забывает… Ты же знаешь, у нее есть информаторы, ты же знаешь, она репортер криминальной хроники, ты же знаешь, они за эксклюзив друг другу глотки пере… — Ленка снова зевнула. Значит, Ленку тоже устроила версия командировки в тапочках. Я нажал на отбой и поехал в редакцию.
Время с шести до семи, когда все нормальные люди уходят с работы, в редакции самое оживленное. Народ сновал в коридорах, перебегал из кабинета в кабинет, никто не курил на лестнице. Похоже, сегодня был тот день, который Элка с ужасом называла «номер сдаем».
Я попытался заговорить с двумя сотрудниками, но меня, не выслушав, отправили в комнату номер ноль. Я нашел дверь с изображением нуля, открыл и очутился в прокуренном туалете с грязным унитазом. Рассвирепев, следующего сотрудника я схватил за грудки и оторвал от пола, чтобы он не сбежал.
— Минуточку! — заорал сотрудник, засучив ногами в воздухе. — Вы же у нас не в штате! А раз не в штате, то гонорар по двадцатым числам!
— Сегодня двадцать первое, — зачем-то вспомнил я.
— Ладно, ладно, — миролюбиво согласился мужик, пытаясь ногами нащупать пол. — Идите к Леночке, скажите, Полянский распорядился выдать!
Я вспомнил, что Полянский — главный редактор этого вертепа, поставил его на пол, заботливо одернул на нем пиджак и вежливо сказал:
— Я не пойду к Леночке, если вы скажете мне, куда могла подеваться Тягнибеда. — Я вкратце описал ему картину ее исчезновения. Полянский выслушал меня по стойке «смирно».
