— Ты говорил, что «ракета» — твое изобретение? — повторила я вопрос.
— Ну, в общем, в какой-то мере… Принцип, конечно, известный…, чтобы из маленькой дозы извлечь наибольшую пользу… — Серега вытер вафельным полотенцем руки. — Можно сказать, я эту идею усовершенствовал, наперсток придумал и как закрепить…
— Понятно, тогда скажи, откуда такая «ракета» могла появиться в школе? — Я помахала перед его носом бутылкой, которую прихватила с собой. Серега взял ее, мечтательно понюхал и сообщил:
— Да, палево реальное. Это, наверное, Лялька-зараза своим клиентам рассказала, как экономичнее траву расходовать и быстрее кайф словить.
— Кто это, Лялька-зараза?
— Цыганка, которая ганджубасом торгует. У нее свои покупатели-оптовики есть. А те, в свою очередь, своих клиентов имеют — тех, кто непосредственно употребляет. Вот они и учат друг друга всяким приспособам. Я Ляльке «ракету» как—то показал в действии, она и растрепала всем.
— В долг она работает?
— Нет, только за наличку. В день до десятка тысяч имеет. Вот те, кто потребителям дозы продает, уже, бывает, в долг работают. А Лялька… она скидки хорошие дает, если ты ей понравился. А если так понравился, что она и переспать с тобой не прочь, то можно и бесплатно партию срубить. — Серега потупился, как красна девица, из чего я должна была сделать вывод, что именно таким способом он и получает свой вожделенный ганджубас.
— Фамилия Грибанов тебе ничего не говорит?
— Грибанов? Да она всем обо всем говорит. Ты что — сбрендила? Или место работы сменила и все забыла? — Серега заговорил в полный голос, забыв, что в соседней комнате томится клиентка, готовая отвалить ему денег за простой. — Грибанов — начальник департамента здравоохранения мэрии! Это все знают, для этого и журналистом быть не надо.
— Начальник? В мэрии? Дура я, дура.
— А какая связь между Лялькой-заразой, «ракетой», Грибановым и тем, что ты дура?
— Не знаю. Говори адрес Ляльки.
— Да не будет она с тобой разговаривать.
— Будет. Ты ей сейчас позвонишь и скажешь, что она будет со мной разговаривать, — я сунула ему в руку свой мобильный.
— Не понял, — нахмурился Серега. — Это что, для газеты? Я в эти игры не играю. Ты же всех наших заложишь, мне потом в городе никто ганджубас не продаст. Не-е, Элка, я в эти игры…
— Сына у Грибанова убили, а отоваривался сыночек, скорее всего у этой Ляльки, потому что приспособа эта, «ракета», по школе гуляла, — забормотала я, не слушая Серегу. — Сыночек был красавчик, малолетний, правда, но скидочку наверняка имел у этой знойной Ляльки. Как ты думаешь, за долги его могли грохнуть? Что они там не поделили — деньги или Лялькино цыганское тело?
— Я так понимаю, — подключился Серега к моим размышлениям, — у твоего парня большие неприятности в школе. Это палево оттуда? — Он повертел в руках «ракету».
— Оттуда.
— Ну, так ты не там роешь. Лялька и долги — ерунда. Не нужно ей звонить. — Он сунул мой мобильник мне в карман. — В долг она не работает. Бесплатно — бывает, а в долг никогда.
— Я вас умоляю!!! — Дверь внезапно открылась и в проеме появилась блондинка. Она забыла одеться, и ее наглое тело отливало массажным маслом. — Я вас умоляю! Да всем давно ясно, почему убили сына Грибанова! Все эти сказочки по ящику про бомжа, который якобы признался в убийстве — смешны! Всем понятно — раз «глухарь», нужно найти козла отпущения. Какого-нибудь бедолагу из подвала вытаскивают и вешают на него нераскрытые убийства! А уж как они признаются, хорошо известно: отметелят всем отделением по очереди и порядок! Им, убогим, легче признаться и сесть. — Блондинка так трещала, что я с трудом улавливала суть сказанного. — Я вас умоляю! — Девица по-хозяйски включила чайник и села за стол, закинув ногу на ногу. Из одежды на ней были только стринги, цепочка из металла, похожего на платину и педикюр цвета перезрелой сливы. — Вы, конечно, извините, что я вмешиваюсь, но вы так громко разговаривали… Грибанов! Да все давно ждут, когда грохнут или его, или кого-нибудь из его семьи!
— Да?! — поинтересовалась я.
— Да! — Блондинка тряхнула острыми грудями. Может, она тоже считала, что массажист не мужик, и нечего его стесняться?
— А кто ждет? — Я услужливо развела ей растворимый кофеек, который Серега всегда держал на столе для клиентов.
