– Сталь и магия? – услышал барон абсолютно спокойный голос князя. – Что ж, это ваше право. Но вот за то, что вы оскорбили Птаху, – глаза стали превращаться в два черных бездонных колодца, – ваше тело останется без погребального костра. Мои воины оттащат его подальше в лес и бросят на съедение хищникам. Освободите нам место, – рявкнул Атей, и вокруг тут же образовался небольшой круг.
– Пит, – повернулся он к магистру. – Обеспечь безопасность зрителей.
– Да, мой князь, – кивнул Непоседа, и по периметру площадки тут же замерцала маревом магическая защита.
– Маги? – от недавней самоуверенности Когтя не осталось и следа. Он понял, что ржавые и кривые ножницы, прикоснувшиеся к его нити жизни, никуда не исчезли.
– Они, барррон, но я не маг, уссспокойтесссь, – обнажая клыки и входя в состояние боя, почти прорычал Атей. – И хватит, наконец, болтать.
– БОЙ, – не медля и мгновения, выкрикнул Ольд и направил в сторону князя левую руку.
Он еще успел увидеть, как его противник отмахнулся от «ледяного копья» левой рукой, как от назойливой мухи, превращая его в россыпь инея и снега. А уже в следующее мгновение через подбородок в его мозг вошло холодное лезвие стилета.
«Он даже не стал обнажать клинки», – было последней мыслью Ольда Когтя, барона Тархо.
– Барон Кемет, – пряча в наруч стилет, в абсолютной тишине повернулся к гронхеймцу Призрак. – Вы принимаете капитуляцию?
– Что? – не понял тот, завороженный самым скоротечным поединком, что он видел за всю свою жизнь.
– Вы согласны на сдачу? Или нужно провести еще несколько поединков?
– Я ваш пленник, ваша светлость, – склонил тот голову. – И думаю, остальные благородные поддержат меня.
– Хорошо, – кивнул Атей. – Тогда войску оставаться на месте. Раненым будет оказана помощь. Айлин?
– Я здесь, мой князь, – подошла девушка.
– С этого момента ты главная над всеми магами жизни в моем войске. Займись.
– Да, мой князь, – кивнула она и тут же исчезла.
– Лигдам, Пайям, обеспечить охрану магов и лагеря.
Бум, бум – стукнули в грудь вайрон и ваиктаирон.
– Рена, в город, – наконец повернулся он к жене. – Они там до сих пор не поймут – это помощь или просто конкурент Гронхейма? И барон, – взлетая в седло Агата, снова обратился он к Кьяму Красному, – прошу вас без глупостей. Крови и так уже много пролилось.
Тот не ответил, а лишь еще раз склонил голову.
За то время, пока войско князя Сайшат сгоняло в кучу гронхеймцев, пока проходил разговор Атея с их командующим и его скоротечный поединок с ним же, зрителей на стенах города прибавилось. Все жители, кто хоть как-то мог помочь последним обороняющимся воинам, видимо, спали здесь же, и теперь, разбуженные звуками боевых барабанов и рогов, они не могли себе отказать в том, чтобы насладиться зрелищем того, как еще вчера наглые и уверенные в себе захватчики превращаются в испуганное стадо жмущихся друг к другу разумных. Как говорится, на всякую силу найдется другая сила. Но ворота тем не менее защитники не открывали, а настороженно наблюдали, как к ним приближается небольшой отряд, возглавляемый воином на черном жеребце.
Треньк! – раздался сухой звук спускаемой тетивы, и со стороны стены, когда отряд остановился буквально в пяти десятках шагов от городских ворот, в этого воина устремилась стрела.
– А в морду? – походя отбивая стрелу стремительно оказавшимся в его левой руке клинком, спокойно произнес Атей.
– Уже, – ответил ему вставший между зубцов стены усталый воин с перевязанной головой и болтающимся пустым рукавом вместо левой руки. – Прошу простить моего воина, многие не спали уже несколько дней. Нервы не выдерживают даже у самых стойких. Кто вы?
– Князь Сайшат, – ответил Призрак и явственно увидел, как облегченно вздохнул говоривший с ним боец, а на его вымученном лице появилась слабая улыбка. – Гостям тут рады?
– Таким гостям мы всегда рады, – кивнул воин и тут же рявкнул куда-то вниз себе за спину. – Разблокировать и открыть ворота.
Защитники Даргасского Мегара забаррикадировались основательно, так что к тому времени, как воротные створки поползли в стороны, уже полностью рассвело, а жителей у ворот внутри города стало еще больше. Поэтому когда князь с пристроившейся на своей кобылке за его левым плечом Иреной медленно въехал в город, его встречали взгляды многоликой разношерстной толпы. Здесь были и воины в иссеченных доспехах, и ремесленники, сжимавшие в руках кто плотницкий топор, а кто кузнечный молот. И женщины, лица которых были в копоти от костров, на которых они грели смолу и воду. И ребятня, в глазах которых страх последних дней постепенно сменялся восхищением и восторгом, когда они смотрели на мощные фигуры вайрон в их волчьей ипостаси и ровные ряды закованных в сталь воинов, что входили в город следом за своим князем.
И, наверное, единственным, что объединило в это утро всех этих разумных, было отступившее от них чувство глубокой безнадежности и неизбежности чего-то страшного, что еще совсем недавно витало над всей даргасской половиной Мегара.
