Посторонним бы показалось, что на Риза плеснули кипятком. Он отпрянул, изменившись в лице, но потом взял себя в руки и спросил, - Что делает так далеко от Наорга правая рука короля?
Ну, это он хватил! Никогда мне не отводили столь 'почетного' звания, слава богу. Опровергать слова изгоя я не стал и лишь ответил, - То же, что и Вы.
Мужчина прищурился, пристально глядя мне в глаза, словно решал что-то, а потом и учтиво предложил, - Если хотите, я помогу вам устроиться. Приезжим не стоит бродить по Сырту одним.
Так я и думал. Значит, реальная власть тут действительно принадлежит каким-нибудь скотам, жирующим в безнаказанности.
Ох, и не люблю я подобные города! По мне, так уж лучше наш Фирит, чем полное беззаконие.
Риз снова опустил капюшон по самый нос, прикрыл рот платком, от которого даже на расстоянии несло уксусом, и торопливо двинулся по кривой улочке вверх, в город. Мы старались не отставать от него.
Мешанина из домов с плоскими крышами, карабкающимся по склонам все выше и выше, на первый взгляд казалась хаотичной. На второй, впрочем - тоже.
Улицы в Сырте соединяли крутые узкие лестницы, безопасные только для коз, и лишь изредка - извилистые дороги, по которым могла проехать лошадь с телегой.
Уже с первых же шагов я пожалел, что не заткнул Агаи рот, когда сирин объявлял себя лекарем.
Безумие и страх царили в Сырте. Эпидемия, захлестнувшая город, принесла в него не только болезнь, вместе с ней пришло жестокость и мародерство: многие дома зияли черными проемами выломанных окон и дверей.
Прямо на дороге валялось брошенное барахло: сломанная мебель, выпотрошенные тюфяки, рваные одеяла, белье, тряпки, битая посуда, и самое страшное - обклеванные воронами черные как головешки человеческие трупы.
Несколько раз попались на глаза еще живые люди, отмеченные синими пятнами пожирающей плоть болезни.
Как эти несчастные попали на улицу - из страха остаться непогребенными, или их попросту выкинули потерявшие от страха честь и совесть родные - я не знаю.
И от мертвецов и от умирающих шел непередаваемый смрад.
Очень скоро мне стало казаться, что болезнь начала просачиваться прямо через подметки сапог, топчущих залитую нечистотами мостовую.
Ядовитые миазмы проникали в легкие даже сквозь залитую душистым маслом ткань повязки.
Никогда мне еще не приходилось сталкиваться с подобным бедствием.
Я повернулся к Агаи, желая убедиться, что с ним все в порядке: уж если меня уже едва не выворачивало на изнанку, то непривычный к таким вещам юноша и вовсе мог свалиться в обморок. А эта дорога для падений очень неподходящее место.
Сирин брел как сомнамбула, спотыкаясь на ходу и озираясь. Аптекарь словно не верил происходящему.
Вот то- то же, думал я зря тебя за рукав тяну? Небось, теперь готов локти кусать, да только не дотянешься. Себя не жалел, хоть о девочке бы подумал!
Морра съежилась комочком у него на руках и уткнулась лицом в камзол, страшась смотреть на царство смерти.
И только Риз сохранял спокойствие, невозмутимо обходя полуразложившиеся тела.
Один раз к нам навстречу из закопченных пожаром руин метнулась молоденькая девушка, плача и заламывая руки, но наш провожатый не дал ей даже близко подойти - меткий бросок ножа, вошедшего ей в кадык по самую рукоятку, оборвал жизнь несчастной.
- Зачем?! - вскрикнул сирин, и так шустро кинулся на помощь к упавшей девице, что я с большим трудом успел поймать его за плечо и удержать на месте.
- Вы предпочитаете, чтобы умерли мы? - холодно поинтересовался Риз и указал пальцем на шею мертвой. Сквозь слой грязи на коже проступали крупные синяки, словно девушку кто-то пытался душить.
- Возможно, я смог бы помочь, - прошептал Агаи.
Глупец! Нашел время геройствовать.
- Агаи, давай подождем, пока ты сменишь слово 'возможно' на слово 'наверняка'. Пошли, - сдвинул я с места сирин.
А наш земляк даже не остановился, оставив свое оружие в теле трупа. По мне - так он правильно поступил.
Сырт оказался на удивление низким городом: я не заметил ни одного дома хотя бы в два этажа. Только ближе к вершине холма красовались яркими фасадами загадочные строения, так не похожие на остальной город.
На вопрос Агаи про квартал богачей наверху, Риз объяснил, что сирин ошибается, это не дома, а усыпальницы, гробницы горожан, которые после смерти желают стать поближе к богу.
Человек везде одинаков - чем больше он грешит при жизни, тем сильнее его стремление после нее попасть в компанию богов. Словно тех можно подкупить, как обычного судью, богатыми жертвами и подношениями.
Ну разве можно устраивать кладбища над головами живых людей?!
Я представил себе вымытые сильными ливнями кости, занесенные потоками воды во дворы, и меня передернуло от отвращения.
Немудрено, что, в конце концов, в городе разразилась эпидемия.
Это надо же додуматься - кладбище над головой!
