Сказать, что стража остолбенела от неожиданности при виде огромной кошки, сомкнувшей клыки на глотке великого маглука — ничего не сказать. Видно привыкли полагаться дикари на его могущество, и теперь не верили глазам, что нашлись наглецы посмевшие одолеть колдуна. Варвары даже перекинуться парой слов не решались.
Растерянность и страх за драгоценную жизнь мерзкого человечишки, давали неплохой шанс добраться к уцелевшим лошадям невредимыми.
— Шевельнетесь или крикните — и она перекусит ему горло! — пообещал замершим, словно на них кинули парализующее заклятье, варварам.
Я не ошибся в предположениях — у нас действительно завалили одного скакуна. Твою ж мать… Опять моего! Ладно, придется забрать лошадь у оборотня, ее кобыла не в пример везучей.
Пока Танита волокла по земле, слабо сучившего ногами маглука, я прикрывал ее и сирин. На наше счастье храбрецов, желающих рискнуть, не обнаружилось.
В полной тишине, сопровождаемые молчанием и взглядами, полными безграничной ярости, мы выбрались за ворота, на прощание, пообещав убить пленника, если кто-то подойдет к нам ближе, чем на полет стрелы.
Потом я перекинул тяжелое и уже не сопротивляющееся тело через лошадиную холку, залез сам, и мы припустили во весь опор.
Через час кони незаметно перешли с галопа на рысь, моя кобыла — та откровенно устала от двойной ноши.
Оставив позади невысокое редколесье, мы подъехали к массиву по настоящему густого и первобытного леса, в Наорге такого уже не осталось. Да и здесь, поблизости от границ тоже вырубили все что могли.
В королевстве за сохранностью лесов следили владельцы земель, на которых они росли, запрещая вырубку, а тут… кто первым добрался, тот и в барыше.
Не останавливал даже страх не вернуться домой. Неимущие граждане Наорга с риском для жизни зарабатывали себе на жизнь.
— Привал! — объявил я и столкнул колдуна на землю. Тело встретилось с землей, и маглук застонал.
Нечего мычать, сам виноват.
Сирин тоже спрыгнул, снял с лошади девочку и подошел к моей кобыле, прежде чем я успел с нее слезть.
— Дюс, что ты сделаешь с пленником?
Ну конечно, другой темы для беседы у него просто нет!
— Убью, — ответил я, питая слабую надежду, что волшебник удовлетвориться этим ответом и существующим положением дел.
— Ты не можешь! — в ужасе ахнул аптекарь, Ты обещал сохранить ему жизнь!
— Да? — искренне удивился я, пытаясь вспомнить, когда успел произнести ритуальную фразу опрометчивого обязательства.
Ничего похожего на ум не пришло. Вот убить если нас будут преследовать — обещал, а сохранить жизнь — не было такого!
Агаи вздохнул, видно сам сообразил, что поторопился с претензиями, но отступать не стал, — Дюс, пойми, если ты сейчас убьешь его, то сам встанешь на одну доску с этим мерзавцем.
А и хрен бы! Главное живым остаться. Это он сейчас тихий и безобидный, а стоит развязать ему ручки, нам всем, включая милосердного слюнтяя, мало не покажется. С опасной тварью довелось встретиться, не иначе как беглый колдун, да еще очень сильный, раз сумел выжить и сплотить вокруг себя чужой народ.
— Дюс… не надо!
Тихий голос заставил досадливо поморщиться.
Зеленые глазищи смотрели так умоляюще, словно я собирался прикончить родного брата сирин. Но остановило меня совсем другое — рядом с волшебником стояла Морра. Казалось, малышка напряженно ожидает окончательного решения, и взгляд ее странных серебристых глазенок заставил таки почувствовать себя кровожадным монстром.
Однако я также знал, что если сейчас не пойду навстречу сирин, то навсегда останусь для него обычным убийцей, а для девочки… Для девочки этот поступок может оказаться важным рубежом. Паршивка жизнь и самого прекрасного человека сделает сволочью, и когда-нибудь Морре придется стать такой же, как все. Но я не хочу, не желаю становиться первым, кто подтолкнет к этому малышку!
Слишком дороги были доверие и любовь птенца сирин. Кроме нее никто ко мне столь светлых чувств не питал. Даже родная мать!
К тому же всегда можно немного схитрить…
— Ладно, Агаи. Считай, ты меня убедил. Теперь займем наших преследователей благородным делом спасения своего благодетеля. Видишь это высокое дерево? Придется немного поколдовать. Попрощаемся достойно с лишним грузом.
Какая разница, где его удавить? Наверху даже удобнее: и девочка не расстроится, и сирин нравоучениями мучить не станет.
Волшебник расцвел, словно яблоня по весне, кивнул головой, но тут же спохватился, — Поклянись, что не убьешь его наверху!
Вот стервец!
Морра снова уставилась на меня, ожидая ответа.
И я, подчинившись немому приказу необычных прозрачных глаз ребенка, сказал, — Слово дворянина!
Ох, чую — еще придется сильно пожалеть об акте милосердия. Ну, честное слово, не время проявлять снисходительность!
Ладно, пес с ним, с этим ублюдком! Будь, по-вашему — пусть живет! Пока, во всяком случае. Есть у меня одна интересная идея…
Какого хрена я выбрал именно сосну?!
