Эта размером с крупную собаку, коротколапая, гривистая нежить, с мощными челюстями и шкурой цвета песка, гость неприятный, хотя и относительно безобидный. Тоже конечно от свежей кровушки не откажется, но силой особой не обладает, в магический круг зайти не может, а днем прячется в норах.
Надо сказать, что при свете солнца эти места не так опасны, разве что на 'настоящих' вампиров наткнетесь. Еще вервольфы, отщепенцы беглые всех мастей — тоже заставляют постоянно оглядываться, но, тем не менее, опасна именно ночь. Если не знаешь 'занориков' в которые можно забиться на время темноты — у тебя нет шансов выжить.
На счастье благородных спасителей мира и малолетней претендентки на трон, надежные схороны я знал. Ну, может, только последние сто верст оставались белым пятном.
Да и там не подохнем, найдется тот, кто подскажет, где прятаться.
Я оглянулся назад. Агаи с девочкой ехали сразу за мной, рядом с ними стелилась по земле в мягкой рыси рош-мах, периодически вздергивая вверх свой хвост и касаясь им ножки малышки. Морра, надежно удерживаемая рукой сирин, то и дело наклонялась, пытаясь поймать пушистый светлый кончик.
Когда девочке это удавалось, оборотень издавала совершенно неподражаемый звук, эдакую помесь урчания и слабого кваканья, а девочка начинала звонко смеяться.
Развлекаются. Чистые дети.
Волшебник, заметив неодобрительный взгляд, смущенно улыбнулся, словно извиняясь за веселье.
Я подавил просившиеся резкие слова, поняв, что меня напросто съедает зависть. Эти трое действительно походили на дружную семью, а я по-прежнему оставался лишь случайный попутчиком, расставание с которым не трогает сердце.
Ощущение непричастности больно кольнуло самолюбие и заставило отвернуться. Что ж, видно судьба такая, быть одному, даже если рядом люди. Хорошо хоть не шарахаются в стороны, зная, кто скрывается в моей душе.
Довольно большая, перекосившаяся на правый бок, черная от старости избушка с заросшей травой земляной крышей больше напоминала заброшенный хлев, чем человеческое жилье, но, тем не менее, года два тому назад в ней жили.
Я вежливо постучал в толстую дверь, утыканную серебряными шипами, толкнул ее, не дождавшись ответа, и зашел.
Не смотря на затрапезный вид, дом радовал своей надежностью.
Пусть кривой, зато сложенный из толстенных дубовых бревен, проконопаченных паклей, обмазанных духовитой темной массой. Надежный, прочный и уютный. Насколько только может быть уютным логово одинокого мужчины.
Некрашеный пол чисто выскоблен, над входом пучок остроиглой охран-травы, против злого умысла. Пол собран из осины: доски узенькие, некрасивые, зато никакая пакость снизу не подкопает, кроме жуков-короедов. Зимой его устилали пушистые шкуры, летом — полынь /от блох, откуда они тут брались — ума не приложу/.
Неказистый, как само жилище и такой же прочный стол, пара стульев, просторные нары, гостевая лавка, очаг, несколько самодельных глиняных мисок и подвешенный к потолку рядом с очагом светильник на жиру.
Жив, отшельник! Только где-то мотается. Может, собирать ягоды в лес пошел, а может — соседку проведать. Жила здесь, помнится, какая-то ведьма.
— Устраивайтесь! — я прошел к столу и снял плетеную соломенную салфетку с тарелки. Рассыпчатые клубни дикого сладковатого и сытного картофеля еще не успели остыть. А вот мяса, как обычно, не было. Значит, придется идти на охоту.
— А лошадей где оставить? — поинтересовался сирин, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Вместо ответа я навалился на одну из стен, сдвигая ее в сторону, и взору открылась потайная комната, без окон и дверей. Вообще-то она предназначалась для других нужд, но гостям разрешалось использовать ее вместо конюшни.
Агаи сбегал за животными, и они охотно последовали за сирин, чувствуя защищенность жилья. Через пару часов к нам проникнет навозный аромат, но лучше уж потерпеть, чем остаться к утру без коней.
— Колодец за домом, воды наберите сейчас. То, что на столе можно съесть, но лучше приготовить свое и угостить хозяина. Кстати, его зовут Унн. Не забудьте поздороваться. И… — я посмотрел на развалившегося как обычная киска у очага оборотня, — Танита, поищи в наших сумках что-нибудь сладкого. Я свой запас скормил Корри.
— А ты куда? — не смог удержать в узде любопытство сирин.
— На охоту, я в отличие от некоторых сырое зерно клевать не умею.
Танита тут же попыталась увязаться за мной, но я оставил ее на карауле, посоветовав принять женский облик и не высовывать носа дальше пределов двора.
Этот же строгий наказ получил волшебник, хотя его легкомысленный кивок заставил усомниться, что меня послушают.
Кроме птиц и кроликов, да других мелких грызунов, в лесах Пустоши никого не водилось, хотя корма было предостаточно. Крупные животные не выживали из-за нежити, которой все равно кого грызть, лишь бы с живой плотью. Мелкие — умели хорошо прятаться, находя защиту в норах, вырытых между корней деревьев, которые нежить предпочитала обходить стороной, в дуплах или высоко над землей, на тонких ветвях. Днем зверье выходило на кормежку, а ночь забивалось в укрытия.
