Я рванулся прочь от боли, горя желанием добраться до своих мучителей... И тут же пекло исчезло, явив взору ровные стены спальни и яркий свет.
Зрение, ослабленное ядовитым жаром, восстановилось не сразу: комната плыла и кружилась. Из этой круговерти я с трудом выхватил сердитое бледное лицо, склонившееся надо мной. Маленькая ладошка легла прямо на шип и толкнула меня обратно в кровать.
Туда я не хотел, ох как не хотел! Ведь стоит лечь, как снова попаду в пекло!
Однако воспротивиться я не мог – реальность тесно переплелась со сном. Мои ноги оказались туго спеленаты простыней и привязаны к кровати, а с рук свисали обрывки прочного плетеного шнура. И язык не повиновался – он по-настоящему распух и едва умещался во рту. Поэтому я зарычал.
И тут же оттуда-то со стороны послышался голос сирин:
– Ох, ты, дело дрянь! Опять порвал веревки?! Придержи его, Эрхена, напоим бедняжку лекарством!
Помню, что в тот момент удивился: "Что за глупый приказ? Да разве удержит меня какая-то женщина?" И рассердился на невозможную наивность волшебника. Даже хотел отругать его, но не удалось: в тот момент, когда я открыл рот, о зубы стукнул металл, и в горло залили теплую жидкость. Она пахла медом и липой.
Я покорно проглотил настой, чувствуя, как лекарство гасит бушующее внутри пламя.
Стало так хорошо, что я откинулся на подушки и позволил врачевателю теребить меня, как ему заблагорассудится.
Меня несколько раз повернули, меняя постель. Чистая, хрусткая от крахмала ткань приятно остудила тело, и я почувствовал – хочу спать. Да так сильно, что не могу даже открыть глаза, чтобы глянуть, чьи же это руки так бесцеремонно обтирают меня. Ведь не мог сирин отрастить себе дополнительную пару, пока я валялся в бреду.
Повторного попадания в преисподнюю, которого так опасался, не случилось, и я проснулся почти здоровым. Почти – потому что слабость удерживала в кровати похлеще любых оков. Но в душе крепла уверенность, что это ненадолго – ведь вместе с хозяином проснулся аппетит. Хотя нет, он проснулся немного раньше, еще во сне.
Я открыл глаза: приглушенный свет, исходящий от светильников, спрятанных в нишах, больше не резал глаза, зато простыни были – хоть выжимай. Очень захотелось перебраться на соседнюю, свежую постель, но она оказалась занята. В ней спал... нет, если судить по женственному изгибу бедра и длинным светлым волосам – спала... А, собственно, кто это там разлегся?
После болезни память не желала сразу приниматься за работу, пришлось немного напрячься.
Ах, да... Драчливая находка из лавки! Эрг.... Эхр.... Эрхена!
Надо же... прижилась.
Я попытался встать, сопроводив это действо тихим ругательством. Его хватило, чтобы разбудить девушку. Она резко села, напряженно вгляделась в меня и приготовилась сорваться с места и бежать. Должно быть, я напугал бедняжку – за время болезни она уже привыкла к неподвижному телу, а тут...
– Прости, – из горла вырвался едва слышимый хрип. Я нахмурился, подвигал языком и попытался сглотнуть.
Странно, горло болело так, словно сорвал голос...
Эрхену, однако, мое карканье успокоило. Более того, она буквально расцвела, будто эти сипящие звуки были пением птиц небесных. А потом девушка вскочила и выбежала из комнаты, громко крича на ходу:
– Датанг, датанг! [1]
Сторукий Мо... лучше бы пить налила или сбегала на кухню за едой.
Я откинулся на подушку в ожидании более здравомыслящих посетителей. Не прошло и пары минут, как в комнату влетел сирин. Увидев пациента в добром здравии, он просиял, напомнив мне парадные доспехи его величества.
– Дюс!!!
Надо же, какое короткое слово, а сколько эмоций.
– Ты жив!!!
– Вполне, а что, могло быть по-другому? – криво усмехнулся я и попробовал сесть.
– Не двигайтесь, Лирой, все равно не получится, поверьте мне, – добавил еще один мужской голос – в дверях стоял исхудавший, но живой Рис.
Молодчага, Агаи! Спас-таки нашего гостеприимного земляка!
За Лаланном переминалась с ноги на ногу Эрхена.
Вся честная компания собралась, не хватает только Морры. Стоило мне вспомнить про девочку, как она явилась собственной персоной. Ужом пролезла между ног столпившихся взрослых и угнездилась на моей кровати.
Сирин сердито сдернул малышку на пол, намереваясь отругать, но я остановил:
– Оставь, Агаи. Она не мешает.
А потом спросил:
– Сколько я провалялся? Дней пять, наверное, не меньше?
Волшебник неуверенно оглянулся на Риса в поисках поддержки и уточнил:
– Вообще-то, почти десять.
Мо шизане... Вот так приболел... то-то у меня желудок крутит от голода!
– Агаи, я есть хочу, – с надеждой посмотрел на сирин и признался. – Просто зверски!
Аптекарь повеселел еще больше:
– Тогда ты точно выздоровел! Сейчас принесут, только сильно не расстраивайся, первые дни придется поголодать, много тебе нельзя.
Ну что ты будешь делать... Опять воздержание! Еще один такой пост, и можно смело записываться в монахи.
