Вампиры и оборотни – не единственные твари, жадные до человеческой плоти. Когда-то давным-давно эти земли заселяло великое множество разных существ, и человеку пришлось здорово потрудиться, чтобы сделать эти места пригодными для жизни. В дальних лесных уголках до сих пор прятались остатки древнего зла. Хотя, если подходить объективно, люди по своей кровожадности не сильно отличались от уцелевших в чащобах тварей. Наша дорога тянулась именно через такие негостеприимные места, но пока можно было наслаждаться безопасностью и покоем.
Я покосился на Агаи – это надо же умудриться: прожить почти пять лет рядом и не заподозрить, что твой сосед – птица-оборотень!
Дети Сирин.... Что-то из далекого детства, связанное с летним садом, паданцами яблок и деревенскими приятелями. Дети Сирин....
И вдруг я вспомнил: яркий лубок, на куче людских черепов птица с человеческой головой и большими клыками, торчащими промеж красных губ. Точно! И надпись: "Птица, глаголемая Сирин, человекообразна, суща близ горы железной, нравом люта".
Тайком от дяди я дружил с деревенской ребятней лет до шести. Кому-то из них привезли с ярмарки несколько дешевых картинок, и мои знакомые притащили их в сад. Хотели узнать, что там написано – в деревне грамоте были обучены только староста и жрец.
– Агаи, – я с трудом сдержал улыбку, уж больно сложно было представить аптекаря в роли лютого чудовища, пожирающего людей, – расскажи о своем народе.
– А я все думал, когда спросишь... Что именно ты хочешь узнать? Юноша стал серьезнее жреца перед проповедью, и мне захотелось его немного поддразнить.
– Ваше племя действительно ест людей?
Сердитый взгляд послужил ответом.
– С чего ты решил?!
– Детскую картинку вспомнил, – улыбнулся я.
Успокоившись, Агаи кивнул:
– А... Помню эти рисунки. До сих пор на ярмарках продают. Я маленьким сильно обижался, когда их видел. Даже с мальчишками дрался, пытаясь доказать, что это неправда. Приходил домой с разукрашенной физиономией, пока отец не объяснил, что я навлекаю неприятности на всю семью.
Аптекарь поерзал в седле, осторожно перехватил спящую девочку другой рукой и продолжил рассказ:
– Когда-то мой народ жил в этих местах рядом с другими племенами, дружественными нам или враждебными. Однажды с юга пришло новое племя, племя людей. Они не умели летать, как мы, не умели жить под водой, как подводный народ, не умели перекидываться в зверей и вообще за редким исключением были обделены магическим даром. Волшебство им заменяли решительность, отвага, безжалостность к врагам. И многочисленность. А еще вожди людей умело использовали вражду между остальными расами. Не прошло и века, как народ сирин почти уничтожили. Какой-то негодяй из человеческих колдунов заявил, что наши кости продлевают жизнь на сто лет.
На этих словах я не удержался и сочувственно присвистнул. Крылатых стоило пожалеть, такая выдумка могла принести много бед.
– Сколько лет прошло, прежде чем этот миф развеяли? – поинтересовался я у Агаи.
В ответ он печально покачал головой:
– Понимаешь, Дюс, это не миф.
Да... Это было равносильно приговору. Представляю, какая на сирин началась охота...
Агаи, между тем, продолжил свой невеселый рассказ:
– Часть племени ушла на восток, за Пустошь, в Юндвари, часть рассеялась среди людей, переняла их образ жизни, перестала перекидываться в птиц. Кое-кто даже вступил в браки с людьми.
– А воевать вы не пробовали?
Даже преисполнившись сочувствия, я до конца так и не мог понять, почему это племя не попыталось себя защитить.
Агаи вздохнул:
– Ты пойми, из нас получаются никудышные воины. Наши кости слишком тонки и легки для наземного боя, в наших крыльях невозможно держать меч, а перья не защищают от стрел. Нам дана магия, но ее нельзя употреблять во зло. К тому же, пророчество гласило: сирин предстоит пройти через тяжелые испытания, прежде чем мы снова наберем силу.
Опять пророчество! Да они фаталисты, эти дети Сирин. Слепо следуют чужим словам, не пытаясь бороться с судьбой.
– Вы просто слабаки и трусы! – вставила свое слово Танита.
И как это она умудрилась промолчать столько времени?
Ее супруг тут же вскинул голову и сердито спросил:
– А разве твоему народу помогла отчаянная ярость?Вас еще меньше, чем сирин! Так мало, что уже не осталось тех, кто не приходится друг другу близкими родственниками!
Красавица зло оскалилась:
– Ты говоришь глупости! Нам нет числа! Даже если ты пересчитаешь песчинки в огромном бархане, их будет меньше!
– Ну конечно, – скривил губы обиженный Агаи, – именно потому, что вас так много, вы вынуждены искать мужей и жен на стороне, ведь из-за родственных связей внутри племени теперь рождаются только больные дети!
– Ты врешь!!! – взъярилась молодка, выхватила нож из-за голенища мягкого сапожка и попыталась достать мужа.
Да что ж за беда-то с двумя придурками?! Один промолчать не может, вторая чуть что – кулаками машет и за нож хватается!
Я пришпорил коня, перехватил руку девицы, сдернул ее с седла на землю и пообещал:
– Не прекратишь драться, заберу лошадь и оставлю тебя одну на дороге!
Потом повернулся к Агаи:
