Вот мы как запели.... Видно, не забыла мой отказ. Всего-то требовалось – вызвать на поединок и прикончить очередного мужа.
Мгновенно вспыхнувшая злость отозвалась покалыванием в кончиках пальцев, словно требуя выплеснуть раздражение на ненавистную интриганку. Я не стал сопротивляться.
– Ваша прозорливость не вызывает сомнений, – изящно поклонился в сторону дамы. – Ведь вы прожили так много лет при королевском дворе и имели возможность видеть собственными глазами, чем оборачиваются к старости пороки некогда блестящих молодых людей. Наверное, грустно наблюдать раз за разом взлеты и падения этих беспечных мотыльков. Однако вы всегда умели дать молодежи достойный пример своей проверенной временем добродетелью.
Улыбки на лицах стали походить на приклеенные, а у Глории зрачки заняли половину радужки. Это у нее всегда случалось в сильном гневе.
Что, не понравилось? Конечно, не понравилось, на лице-то до сих пор ни одной морщинки. Хоть Глории за шестьдесят, а больше тридцати не дашь. Утюгом ее разглаживают по утрам, что ли? Только глаза старые и злые.
Скучно тебе, милая, без меня было? Теперь гадай, что за новый, да к тому же безродный хам выискался на твою... голову.
Агаи повернулся ко мне и, не разжимая губ, прошипел:
– Ты что творишь?!!
Эх, кабы знать. Просто не сдержался. Не продадут нам теперь даже одного звена кольчуги. Связи при дворе мой дядя ценит не меньше, чем деньги. Наверное, поэтому и меня не забывал все семнадцать лет.
– Позвольте проститься. Мы проделали дальний путь, и наши силы на исходе, как физические, – Агаи деревянно улыбнулся моему родственнику и закончил, глядя на меня свирепым взглядом, – так и моральные.
Ну-ну, напугали волка овцой.
Я раскланялся вслед за господином и, уходя, спиной почувствовал, как Глория внимательно разглядывает меня. Пришлось немного охрометь – походку Агаи мне не изменил. Сейчас эта стерва как задумается, да как вспомнит... Дама она хоть и злобная, но далеко не дура. Остается надеяться, что приметная физиономия заинтересует ее больше, чем фигура. Только бы, как и другие, не приплела легенду о рыцаре со щитом!
– Дюс, ты иногда ведешь себя хуже, чем Морра! Нет, хуже, чем Танита! – ругался аптекарь по пути к постоялому двору. Кареты нам, естественно, не подали.
Агаи быстро шел по темному саду, разделявшему крепость с селом, и постоянно забегал вперед. Пару раз мне пришлось ловить юношу за рукав, чтобы завернуть в нужном направлении. В порыве негодования сирин даже не заметил, как назвал малышку придуманным именем, чего никогда не делал в обычное время.
– А если они сейчас пустят по нашим следам дюжину убийц? Ты здорово ее разозлил, – наконец высказал причину беспокойства волшебник.
– Не пустят, – пообещал я. – Не того полета птица, чтобы так на меня тратиться. Уж скорее отправит слуг с палками.
Сирин недоверчиво хмыкнул, помолчал, а потом сказал уже другим, спокойным тоном:
– Тебе очень жалко потерять наследство и титул?
В ответ только пожал плечами. Наследство меня не волновало. Я уже давно жил на собственные средства, за это время собрал хороший капитал, до которого не дотянуться даже королю, не говоря уже о дяде. Да и титул при нынешнем положении дел тоже особо не грел. Какая от него польза, пока я в бегах? Может, именно по этому поводу явилась в дядин дом старая лиса? Она ведь без указа Фирита шага не сделает. Хотя, нет.,. Слишком быстро. Глория не могла добраться сюда из столицы раньше нас! Значит, с дядей ее связывает что-то другое... Жалко, истины пока не узнать.
Наконец сад закончился, мы подошли к деревянной ограде – слабенькой, но все-таки защите от нежданных гостей. Сельский сторож молча открыл ворота и так же безмолвно их закрыл, загнав в железные скобы толстый, плохо оструганный брус.
Тихо живут в приграничье. Время еще раннее, а на улицах никого. Даже девок с парнями не видно. Молодежь предпочитает отсиживаться за толстыми стенами домов, или, если повезет, милуется на сеновалах.
Уже на подходе к постоялому двору, когда мы пробирались узким закоулком, нам преградили дорогу рослые мужики: трое сзади, трое спереди.
Ну вот, я оказался прав. Как бы их так нежно побить, чтобы завтра спокойно отсюда убраться? Без обвинений в убийстве и членовредительстве?
Луны хорошо освещали сцену грядущего представления, давая героям в полной мере оценить друг друга. Незнакомцы шли вальяжно и уверенно, поигрывая тяжелыми дубинами, окольцованными железными полосами.
Молодые, старшему лет тридцать, не больше. Бугристые мышцы распирают камзолы во все стороны – дурная силушка прет. Волосы зализаны, маслицем смазаны, еще чуть-чуть, и оно потечет по лицам. И здоровые... Прямо битюги мохноногие. Шерсти на конечностях, естественно, не видно, но наверняка есть, уж больно лица зверообразные. Специально таких подбирали, что ли?
– Гуляем, юноши? – поинтересовался я, оттесняя сирин к забору. Если по мальчишке хоть раз попадут дубиной, не миновать мне или трупа, или спутника с переломами.
Чувствуя суету за спиной, я прошипел, не оборачиваясь:
– Колдовать не вздумай!
