Вопрос был далеко не праздный: если захоронение ничем не защитили, за время существования могил на дармовой плоти наверняка расплодилась куча монстров. Встреча с ними не предвещала ничего хорошего, но нежить хотя бы будет сыта и, возможно, поленится гоняться за живой и еще шустрой добычей. А вот если защита все-таки наведена... Тогда надо убираться отсюда, иначе с темнотой существенно прибавится забот. Запах давно привлек внимание всей окрестной пакости, а уж как ее рассердила невозможность покушать...
Волшебник натянул поводья, остановился, прикрыл глаза и сосредоточился на видной одному ему картине.
– Да, есть, – подтвердил мои опасения юноша. – Много и разной.
Что за дурное племя тут поселилось?! Это надо же так себе усложнить жизнь! Как они только до сих пор не вымерли, с таким-то поклонением богам!
– Убираемся отсюда! – приказал я и пустил лошадь в галоп.
Животное перешло на аллюр с великой охотой, видно чувствовало, что место не подходит для неспешной прогулки.
Виновники нашей тревоги объявились внезапно, вынырнули из кустов почти под самым храпом лошадей. Испуганные кони встали на дыбы, и пока мы с ними справлялись, нас успели окружить плотным кольцом невысокие коренастые люди с нечесаными патлами ниже плеч и лицами, частично закрашенными синей и белой глиной. Нападать они, похоже, не собирались: лики хоть и выглядели сурово, но во взглядах было больше любопытства, чем вражды. Особенно когда смотрели на Таниту. Точнее сказать – пялились, притом с откровенным интересом.
Наконец, вперед выступил самый кряжистый дикарь и медленно заговорил, с трудом подбирая слова:
– Ехать, маглук ждать. Темно – плохо.
Плохо, а кто бы спорил. Когда темно, здесь всегда плохо.
Я кивнул и подтвердил наше согласие уверенным:
– Ехать! Темно – плохо.
Синемордый красавчик сипло гикнул пару слов, его люди быстро перестроились и припустили бегом. Впрочем, кольцо вокруг нас они так и не разорвали.
Гости, или все-таки пленники? Ладно, поглядим, что дальше будет.
Поселение оправдало мои ожидания: высокая ограда из кольев в два ряда, первый направлен острым концом к Пустоши, второй смотрит вверх. Ну и, естественно, без украшений из отрубленных голов и полусгнивших остовов тут обойтись не смогли. Странное у местных обитателей чувство прекрасного.
Дома невысокие, бревенчатые, наполовину вкопаны в землю, даже не дома, а землянки с заросшими дерном крышами. Окна, как бойницы на стенах – узкие, затянуты бычьими пузырями. Такое впечатление, что дома общинные. Ни одного забора вокруг, оградки или хотя бы плетня.
Мы спешились, и нас проводили в большой деревянный сарай, жилище "маглука". Уж не знаю, кого этим словом величали – вождя или колдуна. Судя по развешенным атрибутам – все-таки колдуна.
Я с интересом прогулялся вдоль стены, разглядывая ее.
Точно – колдуна! У вождя веники из трав и сушеные тонкие лапы то ли крыс, то ли ящериц, болтаться не будут. Правители таких племен, как правило, вешают в своих жилищах сушеные головы, отрубленные пальцы или скальпы врагов. Хотя...
Я покосился на испятнанную кровью, ухоженную гриву волос, снятую то ли с женщины, то ли с придворного франта: слабый запах духов можно было уловить даже на расстоянии.
М-да... Добрые люди... Как бы не пожалеть, что рядом с кладбищем ночевать не остались.
Дверь распахнулась, через порог ступил пожилой мужчина. В отличие от своих воинов он выглядел довольно ухоженным: лицо вымыто, расчесанные волосы забраны назад, несколько прядей закручено на затылке вокруг желтоватой заколки. Выбрит гладко. Одежды чистые, двухслойные. Нижняя – белого цвета рубаха из домотканой холстины, верхняя – подобие плаща из коричневой шерсти. И в лице ничего демонического: крупный нос с горбинкой, неяркие серые глаза, щеки уже по-старчески впалые. Ну, словом, обычный человек. Только заколка странная... Что-то напоминает.
Я присмотрелся.
Чтоб я сдох! Да это кость! Притом человеческая! Кажется – фаланга большого пальца.
Колдун (или жрец?) уверенно прошел к тяжелому стулу, не здороваясь и не обращая на нас никакого внимания, уселся, и только потом окинул моих притихших спутников тяжелым взглядом. В последнюю очередь он обратил взор на меня, зато сразу признал главного и указал на пустую скамью, сопроводив жест вполне внятной фразой на языке Наорга:
– Садись, белоглазый, поговорим о выкупе.
Ну, любитель трупов! Я тебе старый раз... поговорю и о выкупе, и о здоровье, и о погоде заодно. Разбойничек тощебрюхий... И "белоглазый" тебе аукнется!
Скамья прогнулась под потяжелевшим от злости телом.
Я зацепил ногой и пододвинул маленький табурет, нахально водрузив на него свои конечности, а потом улыбнулся:
– Что же ты, дорогой, не накормил, не напоил, зато о деньгах уже речь ведешь?
Колдун шевельнул бровями, нехорошо усмехнулся и насмешливо заявил:
– Хороший хозяин не обидит случайного гостя требованием золота за кров и еду, добрый гость сам отблагодарит за оказанное гостеприимство.
Вот оно как... Ну-ну.
– И как дорого нынче стоит благодарность?
Улыбка колдуна стала шире, еще чуть-чуть, и уголки губ окажутся у ушей.
– Мне нравится она!
