Волшебник расцвел, словно яблоня по весне, но тут же спохватился:
– Поклянись, что не убьешь его наверху!
Вот стервец!
Морра снова уставилась на меня, ожидая ответа.
И я, подчинившись немому приказу необычных прозрачных глаз ребенка, сказал:
– Слово дворянина!
Ладно, пес с ним, с этим ублюдком! Будь по-вашему – пусть живет... еще некоторое время. Есть у меня в запасе одна интересная мысль... Получится не хуже, чем с удавлением. А может, даже лучше – помучается подольше.
"Какого демона я выбрал именно сосну?!"
Такая мысль пришла в голову уже на третьей ветке, когда я очередной раз прилип ладонями к расплавившейся на солнце тягучей смоле, щедро украсившей толстый ствол янтарными потеками. Во что превратились штаны и рубашка, я умалчиваю, теперь они только на тряпки годились. Хорошо хоть камзол внизу оставил.
Я задрал голову – футах в двадцати от меня раскачивался толстый куль на веревке. Мы затащили пленника наверх, и теперь требовалось как следует закрепить его на дереве.
Проще было бы отправить наверх сирин, ведь это он у нас с крыльями, но парень заявил, что вязать узлов не умеет, а это значило – маглук может грохнуться на землю подобно сорванной ветром шишке. Я бы не расстроился, но вот Агаи... Он, подлец, заявил, что не хочет брать грех на душу. Из-за его моральных убеждений мне пришлось карабкаться на верхушку липкого дерева. А ведь еще слезать...
Зараза! В гробу я видал таких добреньких поганцев.
Чтобы дать хоть какой-то выход раздражению, я обругал в три этажа и сирин, и варваров, и колдуна, и дерево, и свою сговорчивость заодно. Вроде как – полегчало.
Наконец-то последняя ветка!
Я оседлал толстый сук и подобрался к болтающемуся в воздухе колдуну. Сложная "сбруя" из веревки, в которой крепился пленник, получилась надежной. А то, что она врезалась в тело, причиняя боль, можно было считать платой за "гостеприимство". К плате же следовало отнести перетянутые тонкой веревкой кисти рук колдуна. Теперь, если его не снимут через пару часов... Сдохнуть сразу не сдохнет, но руки точно отвалятся. А раз отвалятся, значит, колдовать не получится. А там – Пустошь сама дело завершит!
Провозившись с четверть часа, я, наконец, закончил и крикнул вниз:
– Отпускайте!
Сейчас проверим на прочность мои узлы.
Пока Танита и Агаи перетягивали освободившуюся веревку, я удовлетворенно наблюдал за дерганьем подвешенного колдуна, заодно убеждаясь, что он не грохнется вниз. Перед тем как слезть, я не смог отказать себе в одной маленькой слабости: сдернул повязку с глаз маглука. Пусть полюбуется на открывающиеся просторы. Затем погладил его по растрепанным, грязным, обслюнявленным в кошачьей пасти волосам, и ласково посоветовал:
– Я бы на твоем месте не дергался, а то веревку перетрешь или прилетит, не дай Мо, что-нибудь хищное.
И попрощался:
– Ну, счастливо оставаться!
На душе сразу хорошо стало, несмотря на испорченные штаны.
Уже внизу, еще раз окинув удовлетворенным взглядом болтающееся тело, я сказал сирин:
– Теперь твоя очередь!
А парень, оказывается, все-таки не лишен некоторой мстительности.
Этот вывод я сделал, глядя на то, как сосна на глазах обрастает здоровущими острыми иглами, лишь немного уступающими по длине и плотности тем, которые украшают шкуру дикобраза. Жалко, дерево ими "стрелять" не умет, как этот наглый зверек. Да и так сойдет! Теперь у варваров точно уйдет часов пять, не меньше, чтобы достать негодяя. Это даже дольше, чем я рассчитывал! Фантазия сирин только что обеспечила дикарю гангрену и верную смерть. Мучительную. А нам пяти часов за глаза хватит, чтобы убраться подальше.
Агаи удовлетворенно посмотрел на свое творение и хихикнул. Я проследил за его взглядом и тоже не удержался от смешка: поднявшийся ветер шаловливо раскачивал огромную бурую "шишку".
Как же этого мерзавца сейчас мутит. Прелестно... Я удовлетворен. Во всех отношениях.
– Все равно лучше убить, – хмуро бросила Танита и полезла в кусты раздеваться и перекидываться обратно в кошку.
Я ухмыльнулся, но, заметив настороженный взгляд волшебника, стер улыбку с лица и сказал:
– Агаи, знаешь что, ты подумай о защите от проклятий. Ведь снимут его, очухается, и непременно кинется колдовать. Не хватало еще в каждом лесу по дереву над очередным монстром высаживать.
Волшебник тут же задумался, а я вскочил в седло.
По-хорошему надо было сменить одежду, но пока не доберемся до воды и песка, толку от переодевания не будет. Нет, требуется срочно научить сирин хотя бы паре надежных узлов. Мало ли, вдруг снова придется лезть на дерево?
Ночь в Пустоши – самое опасное время. Если ты остался без надежной крыши над головой, шанс встретить рассвет живым и невредимым ничтожен.
Я посмотрел на солнце. Небесное светило только-только подобралось к зениту, и его яркие лучи хорошо разгоняли тени даже под пологом леса.
