Нет, женщины не должны рисковать своей жизнью, играя в воинов! Их дело сидеть дома, в безопасности, а не таскаться в сомнительные походы и гибнуть там! Только так, никак иначе!
Я погладил Морру по голове, она в ответ громко всхлипнула и пропищала что-то на своем языке. Как ей теперь придется без Таниты? Вряд ли я или Агаи способны заменить малышке рош-мах, та любила девочку как собственную дочь.
В течение получаса мы с Моррой слышали громкие переливы тоскливого свиста, перемежающегося щелканьем.
Поднявшийся ветер пригнал из ниоткуда единственную тучу, отбросившую тень на лесок. Из тучи потянулись к земле молнии, прошив пространство синими нитями, связав воедино землю и небо. Они били в то место, где я оставил волшебника. Снова и снова, заставив испуганно притихнуть девочку, слепя при каждой вспышке. А потом резко похолодало и пошел снег...
Крупные белые хлопья, медленно кружась, опускались на землю. И если рядом с нами они таяли, то уже шагов через десять ложились на почву тонким саваном. А затем даже падать перестали, неподвижно зависнув в воздухе.
После снегопада тучу мгновенно растащил на клочья порыв ветра, а из-за деревьев вышел, пошатываясь, Агаи. Его лицо осунулось, потемнело и постарело на много лет.
– Пошли, – бросил он на ходу, хватая под уздцы свою лошадь. Конь попятился от мага, присел на задние ноги и громко всхрапнул. Аптекарь понравился животному не больше, чем мне. Только в отличие от человека жеребец не мог возразить.
– Нет, – спокойно ответил я. – Никуда не поедем, пока не похороним Таниту.
Волшебник опустил взгляд и едва слышно произнес:
– Она не умерла. Я не дал.
Эх, остолоп недоделанный, что же ты там учинил?!!
– Веди меня к Таните.
Наверное, я вел себя жестоко, наплевав на беду сирин, но мне всегда казалось, что слепая доверчивость, даже к друзьям, это источник лишних неприятностей. Особенно если дело касается убитого горем мага. Не хотелось, чтобы рош-мах превратилась в нежить только потому, что ее супруг не в силах смириться с постигшей бедой. Не заслужила этого девушка.
Словно прочитав мои мысли, волшебник не стал упираться:
– Ладно, пойдем.
Морру мы тоже взяли с собой. Смерть оборотня здорово напугала девочку, и она категорически отказывалась хоть на минуту оставаться одна. Пришлось уступить желанию ребенка. Да и мне спокойнее, когда малышка рядом.
Прежде чем шагнуть за невидимую черту, волшебник приказал идти за ним след в след и не останавливаться ни на мгновение, пока не придем на место.
Что же Агаи там накрутил, раз теперь сам боится?
Недооценил я сирин. Сильный он маг. Мне, пожалуй, еще не встречалось равного ему. Колдовство подчинило лес целиком, погрузив его в неживую оцепенелость. Это только с расстояния казалось, что снег укрыл землю ровным слоем, на самом деле он собрался в четкие линии, закрученные в загадочный узор символов.
Воздух со сверкающими на солнце, застывшими в неподвижности снежинками стал похож на осыпанную бриллиантами прозрачную вуаль. Снежные хлопья разлетались перед нами словно живые, образуя узкий коридор.
Выпавший снег сильно охладил воздух, и я закутал Морру в свой плащ.
Не хватало, чтобы ребенок заболел в дороге.
Наконец, деревья расступились, открыв взглядам поляну. В ее центре возвышался прямоугольный сугроб длиной в человеческое тело. На нем, как на ложе, покоилась укрытая плащом Танита. В человеческой ипостаси. Почти в человеческой – перед смертью оборотень начала преображаться, но не успела окончательно расстаться с обликом зверя. Мучительный оскал, выдававший страдание, не скрывал клыков, а на руках, вцепившихся в край "ложа", выделялись черные клинки кошачьих когтей. От боли Танита слегка выгнула спину, и теперь казалось – рош-мах пытается встать.
Волшебник отпустил мою руку, но подойти к телу девушки не дал, преградив дорогу.
– Не прикасайся! – прошипел сирин.
– Не буду, – я дал обещание, отодвинул парня с дороги и спросил. – Что с ней?
– Я... – замялся сирин на мгновение, – остановил время. Для нее.
Что он сделал?! Ну, дела... Я о таком заклинании даже не слышал.
– Вернусь, когда найду средство от яда, – твердо сказал маг, с тоской посмотрев на тело жены.
Эх, птенчик сизокрылый... время он остановил, а последствия себе представил?
Я осторожно попробовал выяснить, понимает ли сирин, что станет с его возлюбленной под открытым небом:
– Агаи, ты хорошо подумал? Как ты оставишь ее одну? И во что она превратится уже через месяц?
Сирин нахмурился, не желая прислушаться к голосу здравого смысла:
– Ничто не причинит ей вреда! Сквозь временной купол даже пылинка не опустится!
– Но мы же прошли, – я пожал плечами.
– Да, но только потому, что это я творил волшебство! Без меня ты бы и шагу не сделал!
– Ладно, допустим, но я ведь не маг. А если сюда придет волшебник, тогда как?
Агаи устало опустил повисшие плетями руки:
– Никак. Я связал заклятие своей кровью. Никто, кроме меня. А если я умру – то уже никто и никогда.
