Хенун довел нас почти до самой реки, носящей странное название – Киленаки, что в переводе с языка росм звучало как "две воды". Близко к ней проводник подходить не стал, заявил, что там живет народ учунгу (водяные крысы), с которым они, росм, не дружат.
Я учунгу понимал, если бы меня соседи крысой назвали, "дружба" не заладилась бы с первых минут общения.
Взаимная нелюбовь двух народов тянулась уже лет сто: виной тому была несвоевременно оказанная помощь в войне с теми самыми степняками, которые теперь разделяли племена. Забавно, но с кочевниками обе стороны помирились, а вот друг с другом так и не смогли.
Сбиться с пути без проводника нам уже не грозило -ленточные леса, окаймлявшие речной берег, виднелись на горизонте узкой сизой полосой. Часа за три, а то и раньше, доедем.
Мы сердечно распрощались с нашим временным попутчиком. Сирин даже одарил воина тонкой серебряной цепочкой, которую на скорую руку превратил в амулет, приносящий удачу. Понятное дело, что не особо сильный, на это у волшебника мастерства еще не хватало. Но все-таки теперь лук дикаря станет разить – точнее, стрелы врагов пролетать мимо цели – чаще, и, встав на распутье двух неизвестных дорог, воин с большей вероятностью выберет наилучшую.
Хороший подарок. Надо попросить Агаи сделать нам такие же. У Таниты наверняка уже есть, только она не носит (неизвестно в какой момент перекидываться придется, какие уж тут цепи на шею). У рош-мах, кажется, даже серег нет. И правильно, хорошо бы она смотрелась кошкой с драгоценностями в ушах.
Я усмехнулся, представив себе такую картину, а вслух сказал:
– Танита, ближе к лесу перекинешься.
Конечно, ипостась зверя сильнее человеческой, но, боюсь, учунгу не поймут присутствия хищницы в нашей компании. Все-таки женщина с ребенком – более безобидный и вызывающий симпатию образ.
Оборотень ничего не ответила, а, легкомысленно взмахнув хвостом, понеслась вперед. Рош-мах со своим обостренным чутьем в зверином облике почти всегда шла впереди группы – дозором. Правда, иногда девушка увлекалась, (особенно если поднимала затаившегося зверя), и убегала дальше необходимого. Вот и сейчас ее, вероятно, одолела жажда смены пейзажа.
Ох, все-таки много пока в оборотне от обычной девчонки!
Словно в подтверждение моих мыслей почти у самого леса рош-мах устроила на нас засаду и прыгнула с довольным рыком почти под самые копыта лошадей.
Кони испугались и сорвались в галоп. Пришлось потратить несколько минут на их усмирение. Ну что за выходки?! Кошкина дочь, все бы ей играть!
Мы с сирин, разозлившись, высказали по очереди довольной рош-мах все, что о ней думаем. Даже Морра серьезно погрозила маленьким пальчиком.
Танита в ответ на наши нотации даже ухом не повела.
Прибрежный лес впечатлял. Таких деревьев мне еще не встречалось, да и моим спутникам, судя по проявленному любопытству, тоже.
Сначала шли привычные дубы, клены, длинноиглые сосны с голубой хвоей, но ближе к воде, стоило спуститься к речному ложу, росли очень странные деревья. У них на высоте примерно в два человеческих роста ствол разветвлялся, и самые толстые из ветвей подпирало множество плоских, словно ласты морских зверей, веслообразных корней, поросших у самой земли темно-зеленым мхом и перистым папоротником.
Раскидистые густые кроны давали плотную тень, а на свисающих ветках призывно желтели круглые глянцевые ягоды величиной с грецкий орех. Очень хотелось их попробовать, но мы не стали тянуть в рот незнакомые плоды. Хотя слетевшая стая птиц и раскиданные под деревьями, поклеванные остатки пиршества давали повод надеяться, что ягоды съедобны. Только рисковать все равно не хотелось.
В скором времени, еще немного проехав по лесу, остановились. Пора было отдохнуть, перекусить и хорошо подумать, в какой стороне искать прибрежных жителей. По словам Хенуна, они жили не в нормальных селениях, а на плавающих, собранных из высушенного местного тростника островах.
Вот только слезть с лошади я не успел.
Оно свалилось сверху, стоило кобыле остановиться. Еще чуть-чуть, и мне пришел бы конец, а так первый удар приняла лошадь. Пока она, хрипя от боли, валилась на бок, я высвободил ноги из стремян и кубарем скатился на землю. Вскочив, успел вытащить меч и оторопел на пару секунд.
Такой противник мне еще не встречался. Особенно днем. Особенно вне Пустоши.
Монстр напоминал огромного паука, только слепленного не из живой плоти, а из оголенных старых костей. Человеческих костей!
Чем дольше я разглядывал чудище, тем большее отвращение оно вызывало. Было понятно: отвратительное существо – плод извращенной фантазии тронувшегося колдуна. Само по себе
