Есть люди в моей группе, о которых я ничего не знаю. Они с первых дней учёбы были в стороне. Наверное, это большое упущение, ведь закончим мы академию и разлетимся кто куда, а про них я так ничего и не узнаю. Бывает.
Больше не буду ни о ком писать. Пока нас 13 человек, и хорошо бы этой чёртовой дюжиной получить заветный, синий или красный, пропуск в жизнь после шестого курса.
Я рисую в деканате вазелином слово «ХВАТИТ».
Сессия. Орда студентов, по-видимому, раздолбаев, штурмуют двери деканата. Очереди нет конца. Кто просит допуск к пересдаче, кого отчисляют, все с нервно-жалобными лицами мечтают о милости декана. До конца второго курса я в это заведение не ходил, как-то обходилось, но летом пришлось прийти, за допуском. Я зашёл, подкрался к декану, глаза нежные, невинные… В руках тереблю зачётку…
— Елена Львовна, я за допуском… Вмешался декан 4–5 курсов:
— Ещё один раздолбай! Клизму ему! Клизму!
— Точно, давай-ка мне все виды клизм перечисли!
— Какие виды, СИФОННУЮ ему, побольше! — выступал декан 4–5 курсов…
Клизму мне не сделали, допуск поставили, а любовь к деканату у меня всё-таки появилась. Зря я туда 2 года не ходил. Интересно, и стремление к учебе просыпается.
Допуск получен, заветный, любимый допуск, мечта студента. Остались мелочи, собственно экзамены. Каждый экзамен особенный. Каждый со своими приколами. Со своими тонкостями. Ну, например…
Кожные и венерические заболевания.
Профессор: Где появляются алопеции?
Студент: На головке полового члена…
(Поясняю, алопеции — это облысения…)
О, а как я сдавал топографическую анатомию… Это не забыть никогда. Ирина Артемьевна, век Вас буду помнить. И причём нет у меня никаких негативных воспоминаний, всё нормально. Хотя получил «три», «уд.». Без стипендии остался…
Бабушка, 80 лет, дай бог каждому такой ум в эти годы. Такое чувство юмора, такой сарказм… (Отмечу только, что когда я взял билет, то думал, что меньше «четырёх» не получу… Уж больно хороший билет попался!)
Привожу отрывок.
— Расскажите-ка мне про вскрытие ретрамаммарных абсцессов.
— Молочная железа приподнимается, и производится дугообразный разрез по складке, образованной переходом кожи с туловища на молочную железу…
— Нет.
— Как нет?!
— При переходе кожи с молочной железы на туловище!
— Какая разница?
— А мы с вами ведь о молочной железе говорим, поэтому с неё и надо начинать.
— Это как посмотреть… Если хирург смотрит сверху, то переход кожи с груди на туловище, если снизу — то с туловища на железу…
— Хм, а вы мне нравитесь… А вы в церковном хоре не поёте?
— А что, похоже?
— Ага…
— Да и в духовную семинарию вроде пока не собираюсь переводиться…
— А надо, подумайте об этом… Знаете, несмотря на вашу умственную ограниченность, маленький словарный запас, я всё-таки экзамен вам зачту. Вы мне приятны…
Экзамены, сессия, самая сладкая пора в обучении. Самая умная. Утром не надо никуда ходить, не надо просыпаться. Поел, почитал, поел, почитал, поспал… Благодать. О чём еще можно мечтать? Первый раз я серьёзно волновался перед экзаменом по истории на первом курсе. Просто это был мой единственный экзамен в этот год. Остальные я получил автоматом. На втором курсе я понял, что экзамены — это забавно и интересно, поэтому перестал получать автоматы. Стал сдавать все экзамены. Даже те, которые почти никто не сдаёт (например, немецкий язык все получают автоматически, так на кафедре заведено, а я сдавал, очень душевный экзамен оказался, добрый). Бывает, конечно, попадаются вредные преподаватели, не понятно, чего им надо, может, им самим не везло на сессиях, а теперь вот отрываются… Это хорошо, преподаватели тоже люди, со своими проблемами и заморочками, надо понимать. Мне таких всегда жалко. Им очень тяжело. Их никто не любит. Вот.
И вообще, нам за вредность обучения надо молоко давать. Стрессы всякие, волнения… Я, правда, на первом курсе добывал себе бесплатное молоко. По литру на неделю, мелочь, а приятно. Помогал сотрудникам кафедры перенести ящик молока от одного корпуса до другого. Бедный литр выпивался мгновенно, «не отходя от кассы».
