Но воин был добрый, и повел себя как достоит. Чтоб знатные на конях не пошли нечестным путем, вперед пеших не спасались, и чести воинского братства не уронили, велел всем спешиться. Долго бились в степи русичи. Самого Игоря ранило в левую руку, – плетью повисла. А на второй день дрогнули Игоревы половецкие наемники, побежали. Сел он на коня, снял шлем, поскакал им наперерез, да мало кто из них его видом усовестился. А кончаковы-то половцы князя тоже узнали, от русского войска отсекли, и схватили… Уж из плена видел Игорь, как пытался прорваться к нему младший брат Всеволод. Говорили, рубился Всеволод люто, даже когда оторвался от своей дружины, и поломал копье, немало половцев он сложил, пока его самого одолели. Говорили, сам Игорь молил половцев убить его, только чтоб не видеть как гибнет брат…
А потом и остальное войско полегло. Из всего Игорева полка половецкую удавку смогли прорвать только пятнадцать конников. Они и донесли весть… Что говорить, неудачный поход. А каганы Кончак и Гза, разбив Игоря, снова пошли на Русь, на ослабинку брать. Да другие князья их охолонили. К Игорю в плену приставили стражу, но он все-таки бежал, дождавшись пока стража захмелела кумысом. Помог ему один половец наполовину русской крови по матери. Загнал Игорь коня, потом одиннадцать дней утекал пешком. Дошел до Руси, взял на селе другого коня. Тот конь споткнулся, да так, что Игорь вылетел из седла, и ногу повредил… Я же говорю, неудачный вышел поход. Так уж потом княгиня Ярославна, как узнала, что Игорь в селе с поломанной ногой лежит, сама ему на встречу поехала. Уехал Игорь на коне верхом, а вернулся в возке лежком.
Межислав говорил обо всем этом самым обыденным тоном, а Петр пыхтел и задыхался, боясь лишний раз вздохнуть.
– А само слово? Слово о полку Игоря, сына Святославля, внуке Ольговом?.. Ты Межислав, может слышал, автор-то его кто? Случаем не знаешь? – Аж приподнялся Петр.
– Да как не знать. Ведаю…
Петр глубоко вздохнул, и под непонимающим взглядом Межислава отчаянно-витиевато заматерился от восторга.
***
Деревня вырастала их взгляду постепенно, по мере того как их импровизированный корабль двигался по излучине реки. Сегодня корабль уже не болтался по воле течения, а кое как направлялся веслами. Весла сделали поутру, наплетя на тупые концы вчерашних острог небольшие плетеные щитки, из кустарника росшего на берегу, да для крепости примотав еще конструкцию травяными жгутами. Вышло нечто вроде туземных копий – с одной стороны заостренное обожжено острие, с другой весло. Андрей и Межислав бодро подгребали новообретенными инструментами, старясь держаться на стремнине, препятствуя течению вытолкать их на берег. Все были друг с другом – как сказал себе Петр – отменно вежливы, и вчерашний вечер по какому-то молчаливому согласию старались не вспоминать. И вот, не очередном повороте открылось, что их путеводная река оканчивалась, а вернее поглощалась широким перпендикулярным потоком – одна река впадала в другую. И вот на этом речном перекрестке, на правом берегу расположилась деревня. Все четверо жадно обшаривали берег взглядом. Вот деревянный дом, еще один, третий… Длинные узкие лодки на берегу, развешанные на кольях сети… Несколько человек возились на берегу, и видно – увидели их лодку, – замельтешили, забегали.
– А спутниковых тарелок-то с джакузи не видно… – Бормотнул Стас.
– Чего? – Повернул к нему голову Андрей.
– Я говорю, ни летающих машин, ни металлических ангаров. Совсем не похоже не то место, откуда плывем. Другой технологический уровень.
– А… Ага.
– Чего делать будем? – Спросил Петр. – Правим к берегу?
– Люди. – Коротко сказал Межислав. – Расспросим.
– Тогда правьте к берегу, – сказал Стас, и поудобнее устроил на ремне излучатель.
– Ты только не цель пока, просто держи под рукой – Посоветовал Петр.
Андрей с Межиславом налегли на весла, и попытались направить тарантас к берегу. Это было нелегко, течение здесь усиливалось и оба изрядно припотели, направляя свой речной рыдван. Деревню они почти проскочили, их горе-корабль едва не вынесло в ту, бегущую перед ними новую реку, но все же, кое как корабль управлялся, и вот уже Стас прыгнул в воду и упираясь ногами в речное дно поворотил лодку на отмель. Петр внимательно обшаривал берег глазами, небрежно положив руки на излучатель. Берег тем временем опустел, – все люди с него исчезли, оставив взамен одинокую фигуру мужчины.
Друзья выволокли свою лодку на берег, взяли с него излучатели и пошли к деревне.
Они неторопливо шли к встречавшему их человеку, рассматривая его пристальными взглядами. Человек был кучеряв, имел бороду лопатой, одет был в одежду из неокрашенной холстины, и опирался на простой посох. В кудрях его и бороде обильно виднелась седина.
– Никак Старейшина, – сказал Межислав.
– Нет, по уровню не двадцать первый это век, ребята – примечал свое Стас, глядя и на старика, и на избу за ним, низкую, с окнами задвинутыми деревянными ставнями. Хорошо если двадцатый, да и то…
– Не расслабляйтесь, громадяне, – шикнул Андрей.
– Учи ученого, – ответил Стас.
