Дом Стейнра поражал. Он открылся среди изрезанных ущельями лесистых, гор. Сам дом оседлавший одну из вершин, будто стальное продолжение скалы. По мере того как Межислав подводил к нему аппарат, становились видны и мощная стена, и широкий мощеный сталью двор, на котором стояло несколько воздушных кораблей, и примыкавшие ко двору корабельные ангары. И наконец, сам дом, – размером больше иных замков. с несколькими будто сросшимися, или же вырастающими друг из друга, разноуровневыми башнями, венчавшимися в центре одной, самой высокой и мощной. Целое селение на вершине горы. У него не было атрибутов средневековых замков, вроде бойниц на стенах и башнях. И все же дом на вершине своими простыми, тянущимися в высоту линиями производил впечатление средневековой цитадели. Дом поражал, но всех четверых, чьим глазам он впервые открылся, поражал конечно по разному. Петр, Стас и Андрей увидели в нем, в основном, произведение красивой суровой архитектуры, непонятно как возведенное в таком неподходящем месте. Межиславу же сравнивать цитадель на вершине в уничижительную сторону было не с чем. Жилище на горе превосходило размеров все что он в своей жизни видел. И княжий двор, и даже самые крупные белокаменные церквы, что он видел в родной Рязани, опочившем на старой славой Киеве, или стольном Владимире. Но все же, и Межислав уже был не только тот, что помнил родные города. Уже видел он циклопические сооружения в пещере, где очнулся с друзьями. А главное, уже жил в нем восторг полета. Он познал размер земли, лесов, моря и рек, с высоты сокола, – так разве теперь могли его поразить здания на земле?
Стейнар показал куда сажать машину. Межислав идеально подвел капсулу веретена на нужное место, означенное на дворе мерцающим, хорошо видным с воздуха кругом, перевел машину в вертикальное положение, и мягко опустил на лепестки амортизаторов. Стейнар повел их на поле, и далее в дом. Хозяина у трапа уже встречала многочисленная челядь. Как отметил про себя Петр, на глаз той же породы, что и жители деревни. В основном, смуглокожие, с темно-каштановыми волосами и карими глазами, но гораздо более откормленные и ухоженные.
Вперед выскочил плотный откормленный дядька – управитель, глубоко поклонился, выразил всем видом Стейнару радость, и сообщил, что новостей за время отсутствие хозяина нет никаких. Стейнар небрежно кивнул и щелкнув пальцами для акцента сказал, показав на четверых – Мои дорогие гости. Четыре комнаты. Лучших. Одежду, как достоит высоким. Стол, так чтоб ломился. – Дядька кивнул, и его как ветром сдуло. А Стейнар повел четверых по двору. Межислав глазел по сторонам.
– Ты видно стал важным ярлом, Стейнар. Нет, может быть даже князем?
Стейнар довольно улыбался.
– То ли ты еще увидишь, – пообещал он.
Двери в башенный комплекс цитадели отворились как раз так, чтобы Стейнару и его гостям ни на миг не пришлось задержать шаг. И гости вслед за хозяином вступили в дом Стейнара. Две огромных, блестящих тяжелой желтизной статуи псов сторожили вход в дом. "Золото", – небрежно махнул на псов Стейнар, кося глазом, какое впечатление произвела эта информация на гостей. Он вел их дальше по проходам. Камень, золото и железо составляли убранство. Золото свиваясь с железом, свисало с потолков цепями стилизованных светильников, и вырастало из пола статуями воинов в доспехах. Золото вплавленное в стены, бежало вместе с железом орнаментом из схватившихся в лютой схватке змеев-драконов, над потолком, и вилось узором на стенах. Друзья вертя головами во все стороны головами, от чего Стейнар тихо пузырился тщеславным довольством. Межислав смотрел на все круглыми глазами. Стас гонял в голове мысль, что если хозяин не врет, и золотишко вокруг настоящее, – то наверно благородного металла в этом доме больше чем в форт Нокс. Петр бормотал про себя о пещере Али-бабы. Андрей старательно делал морду ящиком. Про себя фырчал, – "Эрмитаж, блин, дом-кострюля, сорочье гнездо…".
Наконец Стейнар вывел их в центральный пиршественный зал. Длинный стол, огромный очаг со сложенными поленьями. Жаровни. Тяжелые богатые драппировки. Там где стены были не завешаны, виднелись барельефы .На вплавленных в камень барельефах, золотые воины с железными лицами, в уже знакомых доспехах и с излучателями в руках, шли плотным строем в атаку, падали под вражеским огнем, высаживались с небесных кораблей, и стояли почетным караулом перед могучей фигурой, с суровым лицом. Столы и тяжелые кресла ждали гостей.
– Что ж, гости мои, молвил Стейнар, – думаю, голодны вы? Однако, одежда на вас истрепалась дорогой. Стол скоро будет готов. Пока же, омойтесь, и приведите себя в порядок. Встретимся в этом зале, за дружным столом, и тогда уж толком поговорим.
