Межислав поблагодарил от имени всех. Выскочил как из воздуха управитель, и повел четверых за собой. Боковым проходом вывел он их в галерею, промелькнули за чередой небольших окон далекие горы, и привел их к комнату омовений. Большая комната, три стены которых были обычные, четвертая – скала, непонятно, стилизованная, или действительно выведенная сюда часть скального основания. Со скалы бежала плещась водопадом вода, и падала в искусственный бассейн. Вроде бы тоже скальная впадина, но слишком чистая, и без одного неудобного камня или грани на дне. Быстро объяснив, как управлять рукотворным водопадом, управитель отбыл обещав принести одежду. Друзья мялись у бассейна. Да, вроде как они гости, и добр к ним хозяин. Но не свой им этот дом. А примеры в памяти подсказывали, что если где и убивают расслабившихся лопухов, то чаще всего в омовейных комнатах и банях. В античной истории евнухи топили собственных императорах в банях. В русских сказках злые цари поджигали героев в банях… Все смотрели друг на друга. В конце-концов Петр плюнул на все, сбросил с себе провонявшие путешествием обноски серебристой одежды в которых очнулся когда-то на базе, и буркнув – помру так хоть чистым, решительно полез в бассейн. За ним поколебавшись последовали Андрей и Межислав и Петр, положив однако излучатели поблизости, на расстояние вытянутой руки. Внедренная память, оказывается, работала и для бытовых нужд. Петр уверенно протянул руку к проявившийся на удобно расположенном круглом камне пульту и начал регулировать температуру воды и пещеры. Оказалось, нагнетать температуру в пещере можно серьезно, а накалявшиеся у стен камни дают чисто банный эффект. И тут возникли некоторые споры, как нужно опринимать баню. У каждого был свой рецепт. Каждый при этом, хотел показать, что он ничуть не уступает потомкам или предком. Поэтому был реальный момент, когда четверо героев, перемогая друг-друг гордостью чуть было не сварили друг друга, безо всякой помощи сказочных злодеев. Поиграли на контрасте температур, чувствуя как из горячего в холодное разливается по телу блаженство и истома от макушки до пяток. Стас любовно поглаживал ствол излучателя – внедренная память услужливо подсказывала, – что хрен ему чего будет от банных процедур, не сдохнет и не заржавеет не на такое рассчитан. В душе наступала благость.
Однако, на фоне телесного очищения, начали заявлять о своих правах и пустые животы. И буквально тут же, созвучно желаниям, возник с поклоном управитель, с помощником, и одеждой в руках. Управитель безразлично полюбовался на ствол излучателя Стаса, который было уставился ему лоб, и с поклоном разложил одежду. Из воды вылезли бодро. Зазевавшегося в блаженстве Андрея подогнали резко сменив жар на холод, отчего тот с 'еком' и нехорошими словами буквально вылетел из бассейна. Одежда оказалось роскошной, в том же варварском стиле, что и у хозяина. Ткань была яркой, блестящей, с золотым и серебрянным шитьем. Все равно, от одежды удовлетворение выказал разве что Межислав. Остальные трое ощутили себя петухами. Петр скривив лицо буркнул что-то про ярморочных ряженных. Андрей назвал свой красный с зеленым и желтым костюм "ярмаркой тщеславия". А Андрей обозначил свой как месту снайпера… Одежда впрочем была не проста. Несмотря на обилие декора, но при этом дивно мягкая и легкая. Будучи излишне просторной, она через несколько секунд подтянулась по размерам хозяев. То же сделали и богато украшенные сапоги. Полюбовались друга на друга, с кривыми ухмылками. Управитель с поклоном доложил, что высокий господин Стейнар ждет их в пиршественном зале.
За время их отсутствия зал изменился. Камин и светильники запылали живым открытым огнем, от которого барельефы на стенах казалось, ожили и зашевелились. А стол… Все четверо втянули запах, объяли его глазами и пустили слюну. Стол был богат, и мясо, зелень, хлеб, и непонятные соусы и варева, дымились, лежали холодными ломтями, и рассыпчатыми дольками. А в сосудах играли всеми цветами и оттенками неведомые жидкости. Богат был стол, и во главе сидел его хозяин. Стейнар в одежде массивной, яркой и невообразимо богатой, с золотыми обручьями и цепью на шее усыпанными драгоценными камнями. Он сидел на массивном стуле, и трехглавый дракон раскинул две головы Стейнару подлокотниками, а третью, вознес на спинке над головой. Стул-дракон мерцал красными глазами, и легонько шевелили пастями. Зрелище было дивное, но четверо гостей уже знали, что такой трон есть механическая нежить, куда проще глупее например тех кресел, что были установлены в корабле-веретене, на котором они попали сюда.
– Садитесь, гости мои. – Простер руку Стейнар. – Ешьте и пейте до отвала. Сперва насытим желудки, потом – любопытство друг-друга!
***
