– А если не угадаем, то вообще не создадим никакой помехи. Нет уж, у меня четкий приказ, и я не могу положить его выполнение на авось. – Медлявский поджал губы. – Я расположу людей как сказал.
– Как угодно.
– Я знаю, что это опасно, штаб-капитан. Вы не находитесь у меня в подчинении, и не связаны прямым приказом. Поэтому я вполне пойму, если вы…
– Уж не вздумалось ли вам оскорбить меня, подпоручик? – Поинтересовался Петр. – Конечно я останусь. Располагайте людей, постараемся по крайней мере успеть хорошо примениться к местности.
Пока подпоручик махал руками и распределял своих людей, Петр нашел себе уютную кочку у растущего дерева, из-за которой достаточно просматривалась местность впереди, расстелил шинель на усеянную прошлогодними листьями землю, и лег на неё. Другие ложились тоже. Интервал в цепи получился не очень большой, как раз такой чтоб не посекло нескольких одной гранатой, но вполне позволявший соседям негромко переговариваться. Справа от Петра соседом оказался тот самый самокатчик, что не хотел отдавать карабин. Сейчас он разлегшись на земле деловито поправил прицельную планку, и повернув пуговку затвора снял оружие с предохранителя.
– Слышь-ка, господин унтер-офицер. – Сказал он с насмешкой в сторону унтера Васильчикова лежащего правее. – Патроны у меня брал, а отдавать назад пришлось, да еще с прибытком. Выходит обоймица моя в рост пошла.
– Заткнись, холера! – Донесся из цепи голос Васильчикова, впрочем, похоже по тону, ругавшемуся больше по привычке. – Прохвост!..
Петр посмотрел налево. Там совсем недалеко от него лежал рядовой… сперва Петру показалось, что вовсе без оружия. Но потом, приглядевшись он заметил у того совершенно терявшийся в кулаке малюсенький кургузый пистолетик, из той породы, что обычно называют "жилеточными", или "дамскими игрушками".
"Твою камаринскую!.." – Подумал Петр.
– Ты-то на кой сюда с этой пистонкой вызвался? – Буркнул Петр, поймав взгляд солдата. – Из неё даже чтоб застрелиться толком не выйдет! Убьют ведь совсем даром!
– Ничаго, – заухмылялся солдат. – Раньше смерти-то не убьют… Пошпыляю этой игрушки для близиру, а потом уж австрияк мне сам винтовочку-то принесет.
– Петр невольно улыбнувшись в ответ, покачал головой.
За солдатом с пистолетиком лежал один из бойцов Медлявского с винтовкой. За ним фельдфебель из раненных, – с головой бинтованной через ухо, – перевернувшись на спину деловито снаряжал, трофейный видимо, австрийский пистолет, сдавливая в рукоять патроны из вставленной сверху пластинчатой обоймы. Кто был слева дальше Петр уже не видел.
"Охо-хо"…
Петр взвесил в руке свой кольт, увесисто лежащий в руке. Машинка придавала уверенности, хотя Петр знал, что в реальном бою, пока противник не подойдет вплотную, пистолет практически бесполезен.
Сзади тихо зашуршала листва. Петр оглянулся. У нему полусогнувшись приближался Медлявский.
– Устроились? – Спросил он Петра.
– Как в офицерском клубе.
Медлявский улыбнулся, но как-то криво, только одной половиной бледного лица.
– Я буду на другой стороне дороги. Если… – Он замялся. – Ну, в общем… если меня убьют, то вы примете командование на себя. Я Васильчикова предупредил.
– В нашей диспозиции и плане боя нет ничего такого, с чем не справился бы сам ваш Васильчиков. – Пожал плечами Петр. – Ну, впрочем, приму.
– И вот тут у меня еще письмо… – Похлопал себя по нагрудному карману мундира Медлявский. – Личное, понимаете?..
– Если останусь жив, обязательно прочту его, под шампанское с веселыми друзьями. – Пообещал Петр.
– Нет! – Округлил глаза подпорутчик. – Это…
– Да успокойтесь, Медлявский. – Фыркнул Петр. – Скорее всего, если дело пойдет неудачно, отсылать ваше письмо будет некому. Впрочем, чудеса случаются. Если жребий сохранит мне жизнь, я конечно отошлю письмо, не нарушая его конфиденциальность. Да и вообще, все еще может закончиться хорошо. Австрийцы могут не выйти на нас, или наши части могут подойти раньше. Не справляйте панихиду раньше времени. Помните, как называют солдаты тех, кто спешит сам себе заказать панихиду?
– Помню. Я просто на всякий случай. Не думайте, что я боюсь.
– Не думаю. Хотя я сам вот, например, боюсь. – Не кривя душой признался Петр. – Но мне можно, потому что я здесь не командир. А вам нельзя. На вас смотрят подчиненные. Командир должен внушать им уверенность бравым видом, и поражать противника гласом и указующим перстом. Так что идите, и внушайте. На самом деле вы держитесь молодцом. Сейчас займите облюбованное место, чтобы не выдать раньше времени нашу позицию. Да… Вы уже сказали солдатам, как они должны действовать при виде противника?
– Еще нет.
– Сообщите нам со своего места, только не громко. Пусть приказы теперь передаются тихо, по цепочке. Кто первый заметит противника, тот пусть передаст, тоже по цепочке вправо и влево. Огня без команды не открывать.
– Да…
– Ну, идите. Мы еще успеем поговорить после боя.
