– Да то, что не знаешь, по какой причине тебя в самое пекло суют. То ли тебя в мясорубку посылают потому что командующий у тебя мясник-дуболом с золотистым шитьем на мудье. А то ли ты в той же мясорубке, потому что командующий гениальный стратег.
– Тогда вот тебе Фима вопрос с подколом: – А есть ли тебе разница, если ты и так и так в мясорубке?
– Есть, – серьезно сказал Ефим. – Хотелось бы, знаешь, не понапрасну.
– То-то. Но мы только можем сами выложится по полной. И надеяться, что генералы тоже как надо сделают. Нам отсюда их замыслов не увидать. Это в частностях. А в общем… Запоминай верный рецепт. Наша армия выстояла перед немцем в самые трудные годы. И сейчас Фима, мы тесним немцев. Значит в сумме, у наших генералов больше умения, а у немчуры – шитье на мудье. И по Гамбургскому счету, когда мы дойдем до Берлина, можно будет сказать, что наши генералы свой паек проедали не зря.
– А про нас, чего доброго скажут?
– Мы Ефим Иосифоич, личности неисторические. Ну как, вселил я в тебя боевой дух?
– У меня и так боевой дух, самый что ни на есть.
– Ну тогда спи уже, что ли. А то мне с тобой шепотом говорить уже горло осипло.
– Всё, сплю.
– Спи, Фима. Спи.
***
– Андрей, приснись.
Кто-то аккуратно теребил его за локоть. Первым, что почувствовал Андрей придя в себя, это ломота в теле. Он открыл глаза.
И в полсулепе продранных глаз увидел перед собой немца.
Сердце ухнуло, он зашарил по поясу, где висела кобурка с верным потертым ТТ, но тут глаза окончательно прояснились, и он понял, что перед ним Фима во взятой вчера с немца трофейной каске. Понимание пришло, а чугунный испуг так и лежал внутри, и не думал рассасываться.
– Борова в свинью!.. – Обессилено выдохнул Андрей. – Фима… Ну.. Ты бы снял этот горшок немецкий.
– Может еще пригодится.
– Ты главное не забудь её снять, как наши переправятся. А то свои тебе в бошку и залепят. Обидно будет.
Андрей пошерудился, поводя плечами. Во всем организме ныло. Неудивительно, если ты просыпаешься, а твоя голова завернута чуть ли не под мышку, а ноги свернуты турецким крнедельком. Скрюченное на дне окопа местами бесчувственно онемело, местами отдавало болезненной ломотой. Андрей попробовал подняться, охнул. Снова попробовал привстать, расплел кое как ноги и начал массировать шею. Одежда вымазанная в подсохшей грязи стояла горбылем. Доброе утречко…
– Шесть? – Спросил он Ефима.
– Шесть. – Кивнул Ефим.
– Буди Бекти.
Андрей сунулся в ответвление окопа Бектимира. Но не успел дотянуться, Бекти сам открыл глаза, спокойные, безо всякого следа сонной поволоки.
– Пора? – Сипловато спросил Бектимир.
– Да.
Бекти заворочался, придерживая карабин.
Андрей низенько выглянул из-за бруствера. Светало, и он достал из чехла свой бинокль, и чуть высунувшись начал жадно оглядывать окрестности и лежащие внизу немецкие позиции. Утренний туман висел беловатой дымкой над землей, кое-где уступая дуновению ветра. Немецкий берег был выше и суше, это позволило им выкопать полноценные окопы, в отличие от наших, которым на том болотистом грунте, где любая яма зарастала водой, приходилось в основном строить деревоземляные насыпи. Извилистые ломаные линии немецких траншей лежали параллельно реке, раскинувшись по земле подобно чудовищным гигантским сороконожкам, выбрасывая в стороны кривые лапы тыловых ходов и примкнутых стреловых ячеек. Из-за отлогости берега, немцы не стали оттягивать траншеи до боевого гребня удаленных от берега высот, – это слишком бы отодвинуло их от реки. Впрочем, может как раз на их обратных скатах расположились невидимые отсюда тылы, тяжелые минометы, штабы и резервы… Лес слева наверняка скрывает что-то. Но пока посмотрим, что нам видно… Андрей жадно шарил взглядом по немецким линиям. – вон там, вынесенный пост, и здесь – левее – станок с дежурным. Позиции двух минометных батарей, примкнутые к первой траншеи, с закрытыми накатами укрытиями для расчетов… Немцев, кроме редких дежурных, почти не было видно, только справа из тылового хода выползли две серые сонные фигуры, и помахивая ведрами в крохотных ручках неторопливо брели, возможно к ручью за водой. Река лежала спокойной лентой, и наши позиции были отсюда практически не видны. По времени наши сейчас наши должны скрытно готовить в прибрежных кустах лодки и плоты.
Андрей обернулся назад, и посмотрел как Бекти деловито вынимает из сидра и складывал на берму гаранты. Бекти годный пулеметчик, факт. Если их с Фимой накроют, он займет место у пулемета Как-то на привале, в общем разговоре Андрей спросил Бекти, – боится ли тот немцев? Как же тогда он ответил?.. – Когда я жил у себя в Казахстане, я ничего не знал про немцев. Как я мог их бояться? А сейчас я уже попробовал их кровь – пусть боятся они!" Нет, Андрей, немцев я не боюсь. – Ну а чего боишься? – Ничего не боюсь! – Так вскипев воскликнул Бекти. Но тут же он сам над собой засмеялся быстро, утих, задумался. – Нет, есть одно. Боюсь опозорить род. Боюсь опозорить седины отца. Только этого…
