Свояк, приехавший в гости к Андрею Кочуганову, с первых же минут начинает хвастаться своим достатком и сетовать на скучную деревенскую жизнь. При этом сам не замечает, как своими размашистыми манерами он задевает чувство человеческого достоинства людей, живущих не бедно, но вынужденных считать и копейку, и рубль, и, тем более, сотню.
К Андрею Кочуганову приехали гости: женина сестра с мужем. Сестру жены зовут Роза, мужа ее — Сергеем; Сергей Сергеич, так он представился, смуглый, курносый, с круглыми, бутылочного цвета глазами.
Сестры всплакнули на радостях и поскорей ушли в горницу и унесли туда чемоданы.
— Ну, теперь полдня будут тряпки разглядывать, — сказал Сергей Сергеич снисходительно, но не без гордости — тряпок было много. С таким видом вытаскивают, будучи в отпуске дома, молодые лейтенанты червонцы из кармана. Но тех извиняет молодость, этот — сорокалетний — гордился со смаком.
Свояки закурили.
— На сколь? — спросил Андрей.
— У нас отпуск большой, мы же — льготники. — И опять гордость, высокомерие. Живого места нет на человеке — весь как лоскутное одеяло, и каждый лоскут кричит и хвалится. — На особом положении.
— На каком таком особом?
— В смысле зарплаты и отпуска.
— Что, очень большая зарплата?
Свояк Сергей Сергеич посмеялся неведению Андрея.
— У меня, например, выходит до четырехсот. Свояк Андрей удивился:
— Ого-го!
— Сколько у вас тут профессор получает?
— Где?
— Ну, здесь, на Большой земле.
— А я откуда знаю сколько.
— Самый высокооплачиваемый профессор получает пятьсот рублей. Максимум.
— Ну. И что?
— А я пять классов кончил, шестой коридор… — Свояк Сергей Сергеич опять посмеялся. — Вот так и живем.
— Значит, хорошо. Это хорошо.
— Не жалуемся. Тут отдохнуть-то хоть можно?
Андрей пожал плечами.
— Так… а чего, поди? Отдохнуть, по-моему, везде можно.
— Не скажи. Я говорил своей: поедем в Ялту! Нет, говорит, домой охота. Ну, поедем домой, если такой нетерпеж. Я, как правило, в Ялте отдыхаю. Не люблю в этих деревнях: в магазине ничего нет… Сейчас по дороге зашел в ваш магазин: «Дайте, говорю, шампанского». Она на меня — как баран на новые ворота: «Какого шаньпанскыва?» — «Ну, обыкновенного, говорю, сухого, полусухого, сладкого, полусладкого… Какое у вас есть?» — «Никакого». Вина хорошего и то нет. Одна сивуха.
Андрей поднялся:
— Пойду дровишек поколю. Банешку-то надо, наверно, протопить?
— Баню — это хорошо. У вас по-черному?
— По-черному.
— Вот это хорошо! Некоторые удивляются: ты любишь по-черному? А я люблю. Хорошо, дымком пахнет. Воды только натаскай побольше.
Андрей вышел на двор.
Вскоре вышла жена Соня.
— Ох и навезли! — заговорила она восторженно и с каким-то святым благоговением. — Мне два платка вот таких — цветастые, с тистями, платье атласное, две скатерки, тоже с тистями…
— Ты вот чего… «С тистями»… Воду надо таскать, — заметил Андрей. — Свояк любит, чтоб воды было навалом.
— Господи, да я для них!.. И ты, Андрей, уж постарайся. Да повеселей будь, а то ходишь, как этот… бурелом какой-то. Подумают, что мы не рады. А я без ума радешенька. Ох, шали!.. Во сне таких сроду не видывала. Живут же люди.
Мылись в бане уже затемно.
Свояк Сергей Сергеич парился отменно, тазами лил на себя воду, стонал блаженно… Андрея поразило обилие наколок на его сухопаром теле.
— Тянул! — весело сообщил Сергей Сергеич, когда Андрей спросил о наколках. — Четыре года… По молодости. Брат в сельпо работал, везли товар в лавку… Ху! Кха!.. Я в одном месте запрыгнул в машину, сбросил два тюка крепдешина — попались. Ну-ка, подай ковшичек.
Андрей подал. Сергей Сергеич опять неистово начал хлестаться, опять закряхтел, застонал…
— Ну и как?
— А?
— С крепдешином-то?
— Я ж говорю: попались. Вломили: мне четыре, брату семь… Не посмотрели на его ордена. У него орденов двенадцать штук было. С медалями.
— А брата-то за что?
— Так он же научил-то! Меня на первом же допросе раскололи. Но он, правда, не досидел, пять лет только — под амнистию попал… Ну-ка кинь еще! Сразу два!
— Тебе ничего, плохо не будет?
— Ерунда! Давай.
Каменка зло фыркнула, крутой, яростный пар клубом ударил в потолок, оттуда кинулся вниз… Андрей присел на корточки. Свояк мучился на полке, извивался, мелькало в полутьме его смуглое расписное тело. Наконец он свалился оттуда и выполз в предбанник отдышаться. Андрей на минуту влез на полок, постегал маленько ноги, поясницу — не любитель был париться. Тоже слез на пол.
— Иди покурим, — позвал Сергей Сергеич. Закурили в прохладном предбаннике. Свояк — опять за свое:
— Ну, а как, например, можно отдохнуть?
— Ну, елки зеленые! — изумился Андрей. — Ну, лежи, плюй в потолок… Кино привозят. Рыбачь ходи… «Как отдохнуть»…
— Рыбешка есть в реке?
— Мало. Ребята вверх заплывают, там вроде получше.
— А лодка есть?
— Есть. Только без мотора.
— Почему? Моторов нету?
— Моторы-то есть — вон, бери в магазине… Грошей нет.
— А у меня «ИЖ»: в субботу часика в четыре утра выеду, как дам по тракту сотенку в час!.. Зверь! Мы на озера ездим рыбачить.
— Добываете?
— Ну, чтобы зря не трепаться: по полмешка привожу. Розка не знает, куда девать. И жарит, и солит, и уха идет… Но в основном огород удобряем.
— Во?! — удивился Андрей.