И тогда я начал орать. Орать и размахивать топором. В это лето в моем голосе стали проступать низкие басистые звуки. И теперь я на них налёг. Кричал я нечленораздельно, как лает сторожевая собака, стараясь только, чтобы интонационно это походило на крепкую ругань. Ругаться по-настоящему я не посмел, да и не стал бы, поскольку и позже никогда этим не грешил.
Видимо, какой-то эффект вышел. Ребята потом рассказывали, что поначалу думали, что там, на горе, наоборот, за мной гоняется какой-то мужик.
Естественно, я ни за кем не старался гнаться. Местные тихо отступали, а я выдерживал дистанцию. Наконец выдохся и замолк. Они окликнули меня, дескать, довольны ли мы подарком. Я ответил в том смысле, что, мол, давай-давай, нам всё нипочем.
Когда я спустился вниз, наши уже повылезали из палаток. И тут началось. Сверху катились баллоны самых разных размеров. Один, от заднего колеса трактора, мне удалось повалить с большим трудом. Прочие оказались легче. Все наши рассеялись цепочкой и с криками и визгом останавливали, валили на землю эти "разные колеса".
Атака постепенно прекратилась. Мы перекатили трофеи в лагерь, выложили их в два и три слоя вокруг костра. Уселись дружно кто где прямо на эти баллоны. Спать никто не уходил. Настроение пульсировало от восторга до запальчивости и обратно. Говорили мы, вероятно громко. Все были уверены, что опасность еще не миновала, и чувствовали себя защитниками лагеря.
Очень скоро Алевтина обругала нас, не выходя из своей палатки. Народ понял, что пора укладываться. И тут раздался чей-то отчаянный крик. Еще одно огромное тракторное колесо неслось с горки на нашу стоянку. Кинулись ему наперерез, но уже без того первоначального куража. У многих были отбиты ноги, плечи и колени.
Видимо теперь каждый понадеялся, что баллон остановят и без него. И баллон проскочил. Уже перед самой палаткой Людка и Валька самоотверженно встали у него на пути, но без результата. Увлекая их за собой, баллон врезался в палатку.
Крики, охи, ахи уже были бесполезны. Палатка не пострадала, но согнулся алюминиевый колышек. Пришлось на следующей стоянке вырубать деревянную стойку.
С утра никому особенно не попало, было очевидно, что нападение местных произошло не по нашей вине. Тем не менее, по распоряжению Алевтины Васильевны мы на пару с Витькой вкатили все покрышки обратно в гору. Там мы не удержались, сложили из них импровизированный монумент. Так он и стоял, когда наша команда, упаковавшись, уходила от Палеха в дальнейший путь.
Не думаю, что сооружение из баллонов долго украшало берега палехского моря. Вернее всего, они скатились на голову очередным беспечным туристам. И хорошо, если никого не убили.
Итак, мы выступили в северном направлении. Если от Шуи до Палеха путь наш проходил вдоль настоящего шоссе, то теперь предстояло двигаться проселками. Впрочем, для пешего туриста, в отличие от велосипедиста, отсутствие шоссе под ногами обузы не представляло.
Даже наоборот. Можно не уподобляться велосипеду или автомобилю и увидеть то, что не разглядишь с большой дороги. Было бы что разглядывать.
Как раз про маршрут третьего перехода этого и нельзя было сказать. Шли захолустные места затерянной в лесах и болотах Ивановской области. Глубинка из глубинок. Иногда попадались небольшие малолюдные деревни, выныривали какими-то клочками поля, а чаще заросшие перелески и подболоченные луговинки.
Это потом, уже на фотостенде в школе, писалось про затейливые узорные наличники. Мы в первую очередь видели не наличники, а редкие домики глухих деревенек.
Не будоражил душу и пейзаж. Парило, день был жаркий, грунтовые дороги пылили. Хотелось если не искупаться, то хотя бы полюбоваться на прохладную гладь широкой реки или озера. Но ничего, кроме самых узеньких речушек не попадалось. Да и те - или зарослИ скучными кустами, или истоптаны с обоих берегов коровьими копытами. Да, верно писали зимой в докладах: "повсеместно разводится крупный рогатый скот"...
Меня однажды спросили: какой поход лучше, велосипедный или пеший. И определенного ответа я дать не смог. Иногда я и сам задавал себе этот же вопрос. Несомненно, велосипедный тяжелее, сначала надо втянуться, а к концу все равно набегает усталость. Но речь не об этом, если тяжело в походе - сиди дома.
Вопрос, конечно, о другом, о собственных ощущениях, впечатлениях, эмоциях. Сразу после поездки в Орел мне казалось, что у велосипедного похода много недостатков. Да, на велосипедах можно забраться гораздо дальше, но много ли в этом радости? Весь день ты едешь по дороге, по существу находишься один, товарищи или где-то спереди, или где-то сзади. Не поболтать, не поделиться. И много ли видишь, когда едешь. Как ни крути, половина внимания, а то и больше, на дорогу, на руль, колеса и асфальт под ними. И основное, что наблюдаешь непрерывно, целый день - это обгоняющие тебя машины.
То есть - мало впечатлений, мало общения, мало радости.
