Так что разговоры о бремени белого человека нести крест в другие части света, дабы приобщить туземцев к благам цивилизации, были лишь прикрытием для оправдания колониальных захватов. У Европы нет основания кичиться некой исключительной миссией — особенно перед Азией. Исторические корни разных культур и цивилизаций тесно переплетены.
Соборные колокола только что пробили девять. Площадь Стефанплац, считающаяся архитектурным центром Вены, начинает оживать. Блестит свежевымытая брусчатка. Лавочники протирают витрины. Официанты из соседних кафе расставляют под открытым небом столики и цветочницы, в которых голубеют незабудки. За собором приятно пахнет лошадьми. Там стоянка пароконных фиакров. Такие музейные экипажи вполне сгодились бы для съемок фильма «Большой вальс». Кучера в черных котелках поджидают богатых туристов, чтобы везти их в Венский лес.
«Когда австриец говорит или думает о Вене, он непременно видит перед собой старый шпиль. Любая песня об императорской столице на Дунае завершается припевом о соборе Святого Стефана. Это — ее эмблема. Ни одна европейская столица не имеет таких тесных связей со своим собором, как Вена». Листаю взятый в гостинице путеводитель и перевожу взгляд на собор. Его строили в XII–XV веках. И возраст здания проявляет себя в цвете камня. Чем выше от земли, тем он светлее. Дожди смывают вековую копоть с каменных кружев собора, выявляя готические орнаменты.
Больше всего восхищает колокольня, уходящая ввысь на 137 метров. Это какой-то сказочный сталагмит, выросший над средневековым городом. Собор грузен, тяжел, но шпиль колокольни с удивительной смелостью и легкостью устремляется к небесам. Крыша собора, выложенная из цветной майолики, как бы не подвержена воздействию времени. Желтые, зеленые, белые и коричневые плитки образуют геометрические узоры, а также изображение одноглавого орла, который с давних пор служит гербом Вены. Вместе с группой туристов вхожу в собор, усаживаюсь на резную дубовую скамью. Слушая экскурсовода, все запрокидывают головы к стрельчатым сводам, уходящим куда-то в Царство Небесное. Главный неф длиной 110 метров имеет два ряда опор, пролет между которыми составляет 75 метров. Сквозь старинные витражи проникает какой-то неземной, фантастический свет.
Собор Святого Стефана сочетает в себе элементы позднероманского и готического стилей, а в интерьерах к ним добавляется и стиль барокко. В целом готическая строгость собора была впоследствии мало нарушена. Пожалуй, наибольшей перестройке в стиле барокко подвергся главный алтарь. Паникадила, свисающие с высоких сводов, мраморные часовни с коринфскими колоннами — все это были попытки осовременить, приспособить к вкусам XVIII и XIX веков произведение европейского Средневековья. Зато задняя стена собора с органом представляет собой нетронутую раннюю готику. Через главную дверь в собор входили только императоры и короли. Начало этому положил Рудольф I, основатель дома Габсбургов, которые царствовали 640 лет — с 1273-го по 1918-й. Через собор Святого Стефана, в сущности, прошла вся история Австро-Венгерской монархии. А ведь Габсбурги считались также императорами Священной Римской империи.
Хотя Вена является ныне столицей государства с населением 8 миллионов человек, это державный город. Ее исторический центр сохранил в своем облике черты многовекового имперского величия.
От площади Святого Стефана начинает свой парад витрин Кертнерштрассе. Главная торговая улица Вены, вымощенная узорной брусчаткой, тянется вплоть до Оперного кольца. Каждое утро, направляясь во дворец Хофбург, я проходил по этим местам до парка Бурггартен. В Вене полтора миллиона жителей и полмиллиона автомашин. Причем вторая цифра напоминает о себе гораздо настойчивее, чем первая. Зато как приятно укрыться от автомобильной реки за кружевной чугунной решеткой парка, где сразу попадаешь в совершенно другой мир — в мир свежей зелени и весеннего цветения. Пахнет свежескошенной травой, воркуют голуби, светло-лиловыми и белыми свечами цветут каштаны. Тысячи тюльпанов образуют на клумбе затейливый узор в виде огромного скрипичного ключа. Садовники не случайно избрали именно эту фигуру. Ведь на противоположной стороне лужайки возвышается памятник Моцарту. Слегка откинувшись назад и отставив правую руку, композитор словно бы дирижирует воображаемым оркестром. Скульптура весьма похожа на ту, что установлена перед Московской консерваторией. И пожалуй, столь же манерна. Хотя в окружении цветущих каштанов пухлые амуры и другие элементы стиля барокко выглядят к месту.
