– А при чем здесь битва под Москвой? – отпарировала она.
– Я просто задал вопрос, – не стушевался Володька.
Девушка тряхнула волосами.
– В 41-ом, – сказала она.
– Начало Сталинградской битвы, – Володька не унимался. – Назовите просто год.
– 44-ый.
– Понятно, – быстро сказал он. – Коротко. Одной фразой. Расскажите об итогах 20-ого съезда КПСС.
Она немного подумала.
– СССР должен развиваться согласно учениям Ленина… и Сталина.
– Уф, – сказал Володька. – Больше тройки поставить вам не могу. И то, только за то, что вы первая.
Девушка сжала губы.
– Я хотела пятерку, – резко сказала она.
Владимир почувствовал, что сейчас наступил тот момент, когда он должен объяснить ребятам в аудитории свою позицию.
– Вы доверяете своим друзьям? – спросил он девушку.
– Только Эльке, – ответила она.
– У кого с собой есть учебник истории? – спросил он ребят.
– У меня есть, – ответил юноша с задней парты.
– Будьте добры, передайте учебник Эльке, – съязвил Володька, сделав ударение на имени.
Юноша передал книгу девушке, что спрашивала его имя.
– Найдите, пожалуйста, в учебнике дату начала Курской битвы. Назовите, – попросил Владимир.
Элина полистала учебник.
– Пятое июля 43-ого года, – сказала она громко.
– А вы, Элина, согласны с вашей подругой по ее изложению итогов 20-ого съезда КПСС? – задал Владимир каверзный вопрос.
Девушка замялась, с трудом нашла, что ответить.
– Наверное, не согласна.
Володька повернулся к Наташе.
– И как я могу поставить вам пятерку? Если хотите, вернитесь на место и еще подумайте над своими ответами. Время-то есть, куда спешить?
Аудитория одобрительно зашушукалась.
– Так, ребята, – повысил голос Володька. – Над ответами думаем, вспоминаем, но… не списываем. Так что, Наташа, идите – готовьтесь.
Девушка встала и, благодарно кивнув, прошла к своей парте.
И Владимир понял, что он выиграл и этот раунд в своей прошлой жизни.
Михаил Михайлович неожиданно показался на пороге, когда Володька принимал экзамен у последнего абитуриента из группы.
– Вова, хватит мучать Пескова, – быстро сказал историк, улыбаясь. – Ставь ему тройку, и иди в мой кабинет. А я пока оценки в зачетки поставлю. И позови этих двоешников в аудиторию, а то они столпились в коридоре, весь проход загородили.
Владимир вышел в коридор, позвал ребят и отправился в кабинет замдиректора.
Там он увидел высокого седого человека в черном костюме.
– Здравствуйте, Воронов, – поздоровался тот. – Меня зовут Илья Николаевич. Присаживайтесь.
Человек в костюме оглядел Володьку с ног до головы внимательным изучающим взглядом и присел на стул напротив.
– Здравствуйте, – тихо сказал Володька.
– Ты, парень, не тушуйся, – уголки рта Ильи Николаевича немного растянулись. Видимо, это была улыбка.
– Феномен ты у нас, – продолжил он, обретя прежнее, строгое выражение лица. – А так по виду и не скажешь. Ладно. Не буду ходить вокруг, да около. Что это за бредни ты нес? Про развал СССР, Горбачева, Ельцина… а? Откуда ты вообще про них что-то знаешь? И на английском, говорят, лопочешь шустро. Подозрительно это. Может еще что поведаешь, а?
– А что вы хотите узнать? – Володька не испугался, несмотря на грозный вид незнакомого дядьки. Илья Николаевич явно был сотрудником КГБ. И сейчас просто давил на психику, пытаясь вот так, нахрапом «раскачать» Володьку на признания. Только в чем?
– Ну, что-нибудь более приближенное к жизни, – ответил Илья Николаевич.
– Можно я подумаю немного? – попросил Володька.
– Можно, – дернул плечом мужчина в костюме, – только недолго.
Владимир напряг память, но ничего, сколько-нибудь связного на ум не приходило. Мысли путались, воспоминания отражались тусклыми отрывками. Он мотнул головой, пытаясь сосредоточиться и просмотреть этот год хотя бы по месяцам.
– Чего головой машешь? – ехидно спросил гэбист. – Пудришь мозг людям.
Внезапно, будто озарение в Володькиной голове всплыли картинки из прошлого. Четко, ясно. С действием и лицами – как на экране телевизора.
– Знаете, – ответил Володька, – в Польше хреново. Народ там бунтует. В декабре Рейган введет экономические санкции против СССР. А у нас итак падение социальных показателей из-за роста масштабов производства. Осенью наш генсек поднимет вопрос продовольственной программы. Но его никто слушать не будет. А еще мы в хоккей Кубок Канады выиграем – в первый и последний раз.
Илья Николаевич дернулся. А Володька осмелел, чувствуя, что попал в самую точку.
– Вы, верно, из КГБ, – продолжил он. – Какой-нибудь зам начальника отдела в должности подполковника, или полковника.
– А может, майор, – усмехнулся гэбист.
– Нет, – твердо мотнул головой Володька. – Для майора вы слишком пожилой. И явно желаете занять место своего начальника. Только зря. Сейчас не время.
– Это почему? – искренне удивился Илья Николаевич.
– Потому что, через пару лет начнется такая чехарда, – Володька махнул рукой. – Брежнев, Андропов, Черненко… и потом Горбачев. Все будет меняться. И несколько раз. В том числе КГБ. Ждать надо. И в мутной воде ловить рыбок.
Илья Николаевич склонил голову.
– Складно говоришь, – тихо сказал он. – Значит, Рейган санкции введет? И когда?
