Он осторожно начал состригать бинты, а я отвернулся в окно. Не знаю, что Фенек подумает по факту моего дебилизма, но надо будет как-то загладить. Для начала – просто заткнуться. Только как, если этот Перец недвусмысленно себя ведет? И спросил он меня о моей природе не просто так. Наверняка переживает, что я запах от него учую.
– … В реабилитационном центре есть возможность заняться восстановлением. Не стоит упускать такую возможность, – тем временем вещал Перец. – Возможно, удасться значительно улучшить функционирование кистей.
– Я не смогу оперировать, – безжизненно возразила Феня, и я обернулся.
Роман уже снял повязки, и она уставилась на то, что они скрывали. Я тоже. И мне захотелось быть с ней еще более осторожным. Забрать чертовы бамбуковые палочки и кормить ее самому.
– Фень, даже пока я не знал о вашем мире, был уверен, что чудеса возможны, – продолжал маслено Роман. – Сейчас я в этом не сомневаюсь.
Она хотела что-то сказать, но промолчала. А мне эти его слова показались беспринципно оторванными от реальности.
– На сколько процентов вы бы предположили, что это чудо возможно для Фени? – выразил я ее сомнения.
– Ну… – замялся он нелепо, – опускать руки точно не стоит. А там посмотрим по динамике. В любом случае, Фене нужно пробовать все.
– Я буду пробовать, – решительно пообещала ему она.
Но я видел, что Перец просто искал возможность с ней видеться, не гнушаясь настолько пустыми надеждами. И снова у меня возник вопрос – что она в нем нашла? Какой-то он весь… обтекаемый. Не похож на главного хирурга военного госпиталя вообще. Молодой, доброжелательный такой весь, рыжий к тому же.
– Отлично, – просиял Роман, орудуя ножницами. Я запоминал. Нехитрое дело вообще – сам смогу перевязывать. – Тогда я распишу процедуры, договорюсь. Сможешь приезжать?
– Я буду возить, – вставил я угрюмо.
– Вам, Сергей, не нравится идея? – вдруг поинтересовался он. – Вы как-то без энтузиазма…
Вот же!... Это ты так со мной конкурировать собрался, выставляя меня отрицательным персонажем? Грязно…
Я хотел было ему сказать все о его энтузиазме. И о мази Вишневского с дрянным запахом, которую он открыл, но не использовал – чтобы нюх мне отбить. О том, что ничего конкретного и обоснованного он не сказал, кроме как, что «распишет процедуры». Кофе, совместные завтраки и прочее в них тоже входят, интересно?
– Я просто внимательно слежу за вашими манипуляциями, – въелся я в него взглядом. – Думаю, смогу перевязки делать сам.
– Ну так это не понадобится, если Феня будет приезжать на процедуры…
– Может, не всегда будет получаться, – вступилась Феня. – Тут действительно ничего сложного.
Я видел, как она сникла. Хотелось утащить ее домой, обложить крысами и укрыть одеялом, чтобы вернуть ее вчерашнюю.
– Я сейчас вернусь, – поднялся я, – сделаю звонок.
Выйдя в коридор, я набрал Инну. Начальница долго не брала трубку, нервируя сильнее обычного.
– Сергей? – недовольное. – Где тебя черти носят?
– Инна Валерьевна, доброе утро. Мне нужен отгул.
– Что с тобой?
– По личному, Инна.
– И что у тебя на личном происходит?
– Вот как раз нужно разобраться…
– Нет.
– Инна, – понизил я голос до угрожающего, – с чего вдруг нет?
– Где отчеты по делу, Сволчев? Ни вчера не было, ни сегодня не светят, да? Ты думаешь, я из воздуха должна доклад достать?
Я напряженно вздохнул.
– Дерьмово ты работу над ошибками делаешь, – процедил.
– О, как мы заговорили, – протянула она томно. – Мне нравится, когда ты злой.
– Зря ты меня злишь. Мне нужен сегодня выходной. Я имею на него право.
– Нет, если в разработке дело.
– У нас постоянно в разработке дело. Я не железный, Инна.
– Тогда у меня будет условие. Ты мне расскажешь завтра о том, что у тебя происходит.
– Нет.
– Ну что поделать? Тогда никакого отгула. Не приедешь через час, уволю!
И она бросила трубку. Вот же сука! Я вперил в стенку взгляд, сцепив зубы.
Сломать всё – дело нехитрое. Хотя ну очень хотелось. Только мне и правда нужно обеспечивать Феню. Если я останусь без работы, а Инна постарается, чтобы меня никуда не взяли, будет туго. Еще и Перец этот.…
Мне нельзя сейчас терять работу.
Когда я вернулся в кабинет, Роман уже закончил перевязку плеча и что-то втирал Фенечке с сочувственным выражением.
– …. Я поняла, – кивала она машинально, натянуто улыбаясь. – Да, позвоню заранее. Спасибо, Роман Павлович.
– Я провожу вас, – глянул на меня Роман.
– Фень? – позвал я подругу, когда мы вышли на улицу. – Прости, я…
– За что? – непонимающе глянула она на меня. – Ты же не виноват, что всё бесполезно.
– Зачем тогда мы слушали ободряющие речи твоего доктора?
– Роман хочет поддержать, – пожала она плечами. – И он прав. А еще он – не мой доктор. Он не реабилитолог. Мы просто коллеги. Работали вместе в госпитале. Мне стоило тебе сказать раньше.
– В чем он прав?
– В том, что даже для того, чтобы обслуживать себя, мне нужно начинать шевелить руками. Он не обещает, что я буду оперировать. Просто дает возможность воспользоваться предложением центра реабилитации.