– Я сказал Инне, что у меня медовый месяц, – хмуро сообщил я, проходя к столу. – И что я увольняюсь.
– Увольняешься? – округлил глаза друг. – Вот же, сука, довела…
– Ну, может, отстанет…
– В смысле? Правда увольняешься? – Он встал из-за стола и направился к моему.
– Дал ей выбор. Либо в медовый, либо в увольнение.
– Ничего себе, – почесал Дан макушку озадаченно. – Ну, может, одумается?
– Слабо верится, – хмурился я. – Она обещала меня посадить, если я вру.
– Да ну что за бред? Никто не проверяет правомерность ухода в медовый месяц, я не раз сталкивался.
– Инна пойдет на принцип, похоже…
– Представляю, как она подает прошение о проверке правомерности твоего медового месяца! – растерянно усмехнулся он. – Это какой же дурой ее сочтут в отделе?
Я только зубами скрипнул. Вот на черта мне вообще эта проблема? С Феней все сложно, Перец её этот, еще и Инна. И отчет не забыть.
– Ладно, что там по ведьме?
– Результаты опроса свидетелей у тебя на столе. Но ничего особенного нет. Никто ничего не слышал и не видел. Криминалисты написали в заключении, что не нашли признаков насильственной смерти. У обоих жертв – остановка сердца…
– Знакомо, да?
– Нет, – насторожился Дан.
– Внезапная смерть. Такое только ведьмы умеют проворачивать. И все улики на это намекают.
– А, ну тут да – все ровно, и не подкопаться. Ты думаешь, что не ведьма виновна?
– Понимаешь, что странно, – тер я лоб. – Ведьме не нужно было бы убивать всю семью.
– Ты сам говорил, это так очевидно, что она подстраховалась убийством всей семьи, чтобы отвести от себя подозрение. И мы только убеждаемся в том, что это всё – её рук дело.
– Чья собака, кстати, была загрызена?
– Да ничья, дворняжка же. Хотя, кто-то говорил, что старик ее какой-то считал своей…
– Ладно. Тогда я займусь отчетом для Инны. А потом – документами на медовый месяц.
– Как твоя подруга?
– Так себе, – обеспокоено глянул я в окно, будто бы мог увидеть её. – Были сегодня у какого-то врача, тот направляет на процедуры в реабилитационный… Надо будет возить ее, поддерживать…
– Сочувствую, старик.
А я поежился от его слов. Ну какое тут сочувствие? Я на самом деле был как-то неправильно рад тому, что Феня от меня зависит теперь, и что точно никуда не денется. Но так ведь нельзя? И почему я не забрал её себе, когда мы оба были свободны и независимы?
Мы так привыкли к этой аксиоме, что ведьма и оборотень не пара, что даже не подвергаем её сомнению. Ну а что поделать, если я хочу эту ведьму? Фенька для меня не опасна, я не силой ее принуждаю к сожительству. Да и не принуждаю я еще. И вообще – тоже. Мне бы начать с чего-то, только я уже мыл ее голую в ванной, а с такого только продолжить, но никак не начинать заново. Что же я все усложняю? Надо просто поговорить с ней. Или… не говорить, а объяснить на деле? Я плохо говорю. Действую лучше. А если обижу действиями? Нет, надо как-то осторожнее, чтобы не спугнуть. А то заживет и сбежит куда-нибудь снова…
– Серый, не грузись, – отвлек Данияр от мыслей. – Может, отпустит тебя Инна в медовый, сотрешься с глаз, и ей полегчает? Ну не совсем же она больная у нас?
– Я тоже так думал, – хмурился я. – Ладно. Я тут сделать ничего не могу кроме того, что сделал. Прошвырнусь-ка по делу.
– А отчет?
– Обойдется, – мстительно отозвался я, подхватывая куртку. – Со мной поехали.
– Куда?
– Осмотримся в районе, где ведьма жила. Что-то здесь не так. Не нравится мне, как картинка лежит… Не совпадает тут что-то… Да и с Инной в отделении сидеть не могу.
На улице распогодилось. Ноздри забивали запахи городской весны – сырости, плесени, тухлого мусора и прелой листвы. Я сел за руль и набрал Фенька. Но когда она шмыгнула в трубке, напрягся.
– Ты чего ревешь?
– Я не реву, – всхлипнула она.
– Ну я же слышу…
– Все-то ты слышишь! Невозможно с тобой…
– Фень, тебе больно? Я приеду сейчас, как раз в машине…
– Мне не больно, Сволочь. Не надо ко мне ехать. Я просто банку не смогла открыть, и меня подкосил приступ жалости к себе. Это нормально. Так будет в ближайшее время.
– Что за банка? Что-то из еды?
– С бусинками. Откроешь, когда вечером встретимся, да?
– Но ты поела?
– Заказала.
– Ладно.
– Все хорошо, Сволочь, езжай по делам.
– Сволочь? – улыбнулся Данияр, пристегиваясь, когда я отбил звонок.
– Да, это мое погоняло с детства, – рассеянно подтвердил я.
– Да это понятно, но не думал, что и подруга тебя так зовет. Совсем плохо ей? – сочувственно покачал он головой. – Вот же Инна – сука бесчувственная…
– Ну, она не знает… Но сука, да. У тебя же в доступе все допросы очевидцев и жильцов?
– Да, уже загрузил все в базу. Но еще не до всех добрались.
– Как всегда, – вздохнул я и выкрутил руль, выезжая с парковки.