Натан еле заставил себя оторвать взгляд от фото и бережно убрал его обратно в бумажник. Однако, это было странно. Он надеялся сохранить память о собаке, но так и не смог ее сохранить о человеке, которому однажды был дорог? Хотя, конечно же, все зависело от обстоятельств, при которых у него происходит обострение болезни. Его могли обокрасть, в конце концов.
– Я бы не хранила такие важные напоминания в бумажнике, – заметила я осторожно. – Лучше, может, в менее ценной вещи? В пиджаке без бумажника? Пиджак, по крайней мере, мало кто крадет в случае чего.
– Пожалуй, ты права, Феня, – напряженно кивнул Натан и нервно сцепил пальцы перед доской. – А я всё думаю, ну как же… Как же сохранить для себя всё, что так хочется помнить? Кстати, твой ход.
Я походила второй пешкой и надела несколько бусин на леску, снова не сдержав улыбки.
– У меня еще не получалось так продвинуться.
– Раньше плела, наверное, фенечки, да, Феня?
– Да.
– Твой ход.
– Фень, так а почему крест-то на себе поставила? – поинтересовался Натан и подлил мне ещё чаю.
– Я врач, и понимаю, что дело практически безнадежно. Мне бы хотя бы суметь обнять любимого мужчину…
– А какого рода ты врач?
– Хирург.
Стало странно. Я так спокойно рассказывала Натану об этом. И ни боли не колыхнулось в груди, ни страха будущего. Лишь солнечные пятна продолжали скакать по шахматной доске, да сладкий запах чая будоражил, рождая какую-то приторную полудрему в голове.
– А случилось с тобой что? – продолжал интересоваться Натан.
– Госпиталь. Военный. Ночь. Обстрел.
– Военный. Госпиталь. Обстрел, – повторил задумчиво Натан и походил ферзем. – Фень, моя фигура угрожает твоему коню…
Звучало как-то далеко. Будто эхо грома давно минувшей грозы сотрясает отдаленные уголки неба. А ведь уже светит солнце.
– А хорошего что-то произошло после этой твоей трагедии?
– Ну, у меня появился Сволочь.
– Ты бусинки-то не теряй. Под доску закатились, проказницы, – усмехнулся Натан мягко. – Сволочь?
– Да. У него фамилия созвучна, и его с детства так звали.
– Вы еще и давно знакомы.
– Давно. Он забрал меня из госпиталя к себе. И себе забрал совсем. Сказал, что нам надо было раньше остаться друг с другом, может, и не произошло бы ничего…
– Ну, здесь комбинаций много, как и в шахматной партии. Что-то ведь вам мешало…
– Мы хотели оставаться друзьями.
– Так бывает, – со знанием дела заметил он. – Но жизнь, говорят, коротка. Хотя я и не заметил… Я прожил кучу жизней. И ни одной не помню. Всё, что у меня было дорогого последнее время – это Фенхель. – Натан потер острый подбородок с короткой щетиной, разглядывая доску.
– Сожалею, – вздохнула я. – А что с ним случилось?
– Его загрызла бойцовская собака. Жила у одного… мужика тут. – Он прерывисто вздохнул. – Мужик, к слову, был очень нехороший человек. Выходил во двор, спускал своего пса, и тот кидался на детей, стариков… Фенхель защитить меня пытался. А тот… бросился и в один укус задушил.
– Это ужасно, – просипела я.
– Да-да.… – Руки у Натана затряслись, когда он попытался сделать ход. – Несправедливо…
– Вы не должны быть один.
Наши взгляды со стариком встретились. Он грустно улыбнулся и шмыгнул носом.
– Я вот с тобой.
Я улыбнулась в ответ:
– Ваш ход.
– О, да, точно!
Пока мы болтали с Натаном, фенечка потихоньку плелась. Я еще не подбирала бусины и вообще не задумывалась о рисунке, но пальцы действительно дрожали меньше. Пусть и узлы выходили расхлябанными.
– Так, береги зубы и не мухлюй, – усмехнулся Натан на мою попытку подтянуть узел зубами. – Отлично получается. Подаришь мне первую фенечку?
– Хорошо, – улыбалась я.
– Молодец, Фень, крест рано тебе еще ставить на себе. И я забираю твоего ферзя…
***
– Как это нам должно помочь? Ну, страдал он ревматоидным артритом, – шептал Дан, пока я изучал медицинскую карту из частной клиники.
– Это значит, что у него в крови нашли знахарское зелье от артрита. Что подтверждает, что наша почившая ведьма-стихийница не при чём…
– Люди меня удивляют. Куча грамотных врачей, протоколов лечения и современных препаратов. Не в средние же века живем… Нет, они ходят к знахарям, – ворчал Дан, поглядывая на комнату.
Мать погибшего долгой беседы не выдержала и удалилась в ванную привести себя в порядок. Шум воды еще не прекратился, а отчетливые всхлипы говорили, что ей не до нашей беседы с коллегой.
– Ну так есть же ведьмы, которые действительно лечат, – рассеянно парировал я и снова выглянул в окно. – Правда тех, кто под них косит, гораздо больше…
Феня уже полчаса сидела с каким-то стариком за столом под березами, распивала чай и играла в шахматы. А еще улыбалась. И плела, кажется, фенечку. Судя по её улыбке, у неё, видимо, получалось. И компания старика ей нравилась.
– Что, уводят у тебя девчонку среди бела дня? – улыбнулся Дан, проследив мой взгляд.
– Ну, если я настолько неконкурентоспособен, то и поделом, – я нехотя отвернулся от окна. – Думаю, делать тут ничего больше.
– Не бросить же.… – растерянно заметил Дан, кивая в сторону коридора.
Я поднялся, отложил карту и направился в ванную. На мой стук вода перестала шуршать, а вскоре показалась заплаканная женщина.