– Ты зря переживаешь, меня тут уже половина двора знает точно. Просто я его не видел….
– Думаешь, он избегал встречи со следователями?
– Мало приятного во встрече со следователями. Кроме того, у него горе.
– Это да. Он так и сказал, что смерть Фенхеля его расстроила гораздо сильнее.
Мы уселись в машину, и я не спеша выехал со двора. Почти неизвестные мне ранее планы, типа посетить супермаркет и накупить продуктов на вечер с девушкой, перенесли в какой-то параллельный мир. Приятная рутина не одинокого волка радовала каждой минутой. Я наслаждался звучанием человеческого мира, его запахами и предвкушением ночи с Феней.
Когда мы добрались до дома, на душе было снова легко как никогда прежде. В квартире нас ждало оживление. Крысы приветствовали нас со стола, суетливо бегая и вставая на задние лапки. Феня принялась им что-то щебетать, а я – готовить ужин. Морда уже болела от улыбки, но я не мог перестать наслаждаться вечером. Крысы сочно хрустели свежими огурчиками, жужжала кофемашина, шипел на сковороде лук в масле. И сосредоточенно сопела Феня, пытаясь продолжать работу с браслетом.
– Блин, не получается, – расстроилась она, откладывая заготовку. – С Натаном получалось, а тут снова руки дрожат…
– Может, замерзли? Или устала? Все же это для тебя нагрузка. – Я подхватил чашку кофе и направился к ней. – Там ты чай пила. Кстати, и чашку получалось брать?
– Колпачок от термоса очень легкий, если не наливать его полным. – Она вздохнула. – Наверное, это что-то психологическое…
Я сел рядом и взял её руку в свою, нежно сжимая.
– Всё получится, – заглянул Фене в глаза. – То, что должно – всё у тебя получится. Дай себе время. Ты не привыкла бездействовать, и это сложно. Но иногда нужно принять то, что тебе стоит сделать эту паузу.
– А у тебя было такое?
– Было. Я валялся пару раз в пулевыми. Один раз вообще думали, что я не смогу ходить.
– Что? – выдохнула она в ужасе. – Когда?
Зря я это сказал.
– Я только выпустился из Академии и сразу подставился на первом же задании, – постарался ответить спокойно, но мне стало не по себе.
– И мне не сказал.
– Нет…
– И сколько ты был обездвижен?
Я втянул воздух в легкие, размышляя, что, может, лучше промолчать вовсе? Но с Феней так нельзя.
– Два месяца, – признался смущенно. – И еще четыре – реабилитировался.
– Кошмар, Сволочь! – воскликнула Феня. – Как же так?! Мы тогда что, были с тобой меньшими друзьями?
– Нет. Но я же мужчина.
– Да при чём тут это?
– Не знаю, Фень. У меня это на подкорке. Я – мужик. Я должен быть сильным, успешным, конкурентоспособным самцом. Иначе я никто.
Почему-то вспомнились слова Инны, что я не смогу без своей работы. И я совсем растерялся.
– Кажется, ты уже достаточно вымотался, пытаясь достигнуть это все, – неодобрительно покачала головой Феня. – Но ты ошибаешься. Я люблю тебя не за то, что ты сильный, успешный и конкурентоспособный, Сволочь!
– За что же? – поймал ее на столь неожиданном и приятном слове.
– Ты – добрый, отзывчивый, умный и сочувствующий. И тебе стоило мне сказать, что ты нуждался в помощи. Я же тебе сказала, и ты примчался посреди ночи. Я бы тоже примчалась…
– Я знаю.
Феня смущенно сглотнула и заправила прядь за ухо.
– Так…. врачи говорили, что не будешь ходить? – поинтересовалась хрипло.
– Была такая опасность. Поэтому я и не начал ходить.
– А что?
– Я сразу побежал.
Феня прыснула:
– Дурак… – Положила мне ладонь на щеку. – Ну как же ты так, Сволочь?
– Это было давно. Я очень испугался. А звери всегда заползают в нору, когда ранены.
– Знаю.
– Давай ужинать?
– Давай.
Феня попробовала поесть палочками, потом отложила их и принялась есть руками. Я улыбнулся. Почему нет?
– Натан сказал бы сейчас, что я мухлюю…
– Он тебе понравился, да?
– Да, – закивала она. – Он вроде бы и беззащитный такой, но очень сильный духом. У него болезнь Альцгеймера, представляешь? В периоды обострения он теряет память полностью и не помнит тех, кто дорог. И это так жутко. Я сразу подумала, а если бы я забыла тебя? Ужасно…
Я нахмурился, раздумывая о старике. Хотелось его задержать, посадить в камеру и исследовать его феномен вдоль и поперек. Двое ведьмаков на одной территории уживаются плохо. Я этих дел перевидал достаточно. Ведьмы не жалуют друг друга, когда зависят от места обитания. Знахарка продавала снадобья. Что они могли не поделить с этим стариком, ведь он не знахарь?
Я снова кинул взгляд на руки Фенька. А, может, всё же…
– Он фото собаки своей хранит. Фенхеля, – продолжала Феня. – Чтобы не забыть. Но разве он не пытался сохранить что-то раньше? А где это все делось? Странно очень. Может, навести о нем справки?
– Хорошая идея, Фень. Если он лежал в больнице…
– Да, неврологический госпиталь на Натановской, – вспомнила она. – Ему там и дали новое имя.