– Люди не боятся к Натану подкатывать, – оживилась Феня. – Эти две дамы точно знали, что он – особенный. Ты помнишь, как они жаловались сидели…
– Люди быстро поддаются суевериям. Видимо, слухи о нем ходят среди жителей двора, вот и эти пришли.
– Ну представь, сколько их ходит…
– Фень, это всего лишь догадки, а смерть – она вполне реальна. И я не сталкивался с такими делами.
– Зря ты не веришь в судьбу, Сволочь, – возразила она упрямо. – Такие шансы выпадают не всем и не часто. – Тут она была права. Излечиться от рака последней стадии мало кто способен. – Я не верю, что тот, кто защищает Натана, сочтет нас с тобой угрозой. Может, наоборот ничего не нужно расследовать? Сделать, как просил Натан? Просто навещать его, просто проводить с ним время?
Такой ход мыслей оказался для меня вообще за гранью понимания.
– Не расследовать убийства? – повторил я изумленно, пытаясь услышать самого себя. – Феня, пять трупов вместе с собакой. Один из них – ребенок.
– Мда, это я глупость спорола, – совсем поникла она, опустив голову. И снова принялась тыкать иголкой в поднос. – Я не знаю. Я просто хочу, чтобы мои руки заработали.
– Я тоже этого хочу, Феня. Дай рукам отдохнуть, пошли в ванную.
Пока она раздумывала, рвать мою выдержку на части дальше или нет, я осознал – мы с ней не разные. Мы одинаковые. И не были мы вместе именно поэтому. Для нас обоих очень сложно обрести новую ценность в союзе, проще вернуться к привычной. И Феня бесится, что у нее ее ценности не осталось. Она не может отказаться от собственной, поэтому и подначивает меня держаться за свою. Но если и дальше так пойдет, мы не сможем быть вместе. Только проблема в том, что и врозь уже тоже невозможно.
Сволочь не тронул меня сегодня. Отстраненно вымыл, помог вытереться и устроиться в кровати, а сам ушел в кухню. И это было непривычно. Нам некуда было деться друг от друга. Он все равно слышал, что я не сплю, а я все думала о том, что наговорила. Сначала я казалась себе правой, потом – эгоисткой, потом снова правой. Я ведь не могу ничего, хирургия – моя страсть. Ему не нужна будет ведьма без страсти и смысла. И я не найду ее в семье и детях. Я же себя знаю. Вот если быть хирургом с семьей и детьми – тогда да, это по мне. Я бы горела любимым делом, и этого огня хватало бы и на Сволочь, и на наших детей, и на Рори с Реми. На все. А без страсти я сгорю быстрее от стыда за неудобства, которые причиняю Сволочи. Может, мы поспешили с решением?
С этим вопросом я и пришла в кухню.
– Поспешили? – глухо повторил он, поднимая глаза от ноутбука.
Взгляд его налился тяжестью, плечи застыли широко разведенными, будто он готовился встретить тяжелый удар.
– Я просто спрашиваю. Мне важно, что ты думаешь… Сволочь, я… – Я вскинула ладони к лицу и спрятала от него глаза. – Я постоянно делаю что-то не то, говорю глупости, причиняю тебе боль… Я не хочу делать тебе больно.
– Я тебя прекрасно понимаю, – глухо выдавил он. – Мне тоже не хочется делать тебе больно.
– Я просто слабая, Серег.
– Нет, Фень, ты очень сильная. Только мне все равно, какая ты. Я прекрасно осознаю свой выбор и буду нести за него ответственность. Так случилось. У тебя сейчас трудный период. Может, ты ничего не сможешь вообще. Только я буду рядом в любом случае…
Я болезненно поморщилась, прикрыв глаза.
– Я не могу этого принять, – просипела. – Не могу. Прости… Мне очень хотелось. Но… ничего не выйдет.
И я было собралась сделать шаг назад, а потом еще один и броситься собирать вещи. Только Сволочь сцапал меня рывком и усадил на столешницу:
– Если ты так быстро сдаешься, это не значит, что сдамся я, – прорычал сквозь зубы, притягивая к себе за шею. – Я тебя не отпускаю. Не сегодня. И не завтра. Ты мечешься туда-сюда, бросаешься за эмоциями в разные стороны и делаешь больнее всем. Успокойся. Угомонись. Сядь. Выдохни. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала я в его губы.
И он впился в них с жадной злостью. Не спрашивая, не давая опомниться… Он просто взял меня, не оставив мне места для шага хоть куда-нибудь, кроме как в его руки. И это и правда стало так легко и естественно – прижаться к нему, подставляя шею… Только я ведь и не могу ничего другого. Я не могу его оттолкнуть, упереться в грудь…
Защищая свои руки, я сдавалась ему…
– Сергей… – прошептала, пытаясь отстраниться. – Сволочь, не надо…
Но он не слушал. Зарычал на мою попытку отпрянуть и впился в шею зубами.
Мне было проще сдаться ему. И не оценивать, ничего не чувствовать, кроме его требования подчиниться и ответить за выбор. Мне пришлось. Да еще и со всей отдачей. Потому что ему невозможно было не отвечать. Звериная ласка – она такая.
Я ведь знала…
Он раздел меня посреди кухни и, уложив спиной на кухонный стол, вошел в меня – жестко, сильно, до боли. На коже бедер вспыхнули царапины, а ноздри забил терпкий запах вожделения. Я схватилась за его руки, когда он склонился надо мной и с неожиданной силой впилась ногтями в его кожу. В груди плеснуло адреналином, а по телу жаром покатилась уверенность в том, что я – не кукла, у которой нет выбора.